04 АВГУСТА 2026

Проснуться другим человеком

ФОТО:
Артем Голяков

Темой литературного уикенда Reading Camp, который The Blueprint и Дом творчества Переделкино провели уже в восьмой раз, стал «Сон в летнюю ночь». Надо ли говорить, что участникам было не до сновидений, даже несмотря на запланированный в плотной программе лекций и разговоров о книгах тихий час. Проснувшись утром в понедельник, Анна Федина засомневалась, не сон ли это был, но все-таки постаралась восстановить в памяти все самое важное.

Приятный полумрак, книжные полки, кожаный диван, напротив меня солидный специалист в очках и юная ассистентка.

— Здравствуйте, садитесь. Какой сон вы хотите нам рассказать?

— Прихожу с утра на редколлегию с тортом и почему-то початой бутылкой шампанского. И сначала мне кажется, что это классная идея. Потом я вдруг спохватываюсь, что как-то не вовремя, прячу бутылку, а когда возвращаюсь, вижу, что все уже сидят за столом, а торт стыдливо прикрыт газеткой. То есть и газете, и торту плохо придется.

— Ну... шампанское это что-то оргазмическое. И судя по тому, что оно открыто, секс был, причем, видимо, на работе.

— Так трактовать, как мне казалось, банальный сон об одной провалившейся попытке превратить работу в праздник, мне в голову не приходило, но кто станет спорить с уважаемым экспертом, автором книги «Толкование сновидений», художником Павлом Пепперштейном и его верной соратницей Соней Стереостырски.

Соня Стереостырски, Павел Пепперштейн

«Прием у онейрического психоаналитика» проходил в кабинете редкостей, участникам кэмпа выдавали талоны. И даже те, кто поначалу брать квиток не хотел, ссылаясь на то, что снов не видят, а в толкования не верят, возвращались к общему столу, расплывшись в улыбке: «Меня приняли как самого дорогого гостя». «А зачем вам это?» — спросили мы у Павла, когда последний «пациент» отправился смотреть очередной сеанс сновидений, которому должен был поспособствовать спрей для сна Windsor’s Soap с мятой и ромашкой. «Хочу вернуть обсуждение снов в пространство светской беседы».

Что ж, программа восьмого Reading Camp дала для этого неплохую теоретическую базу. В качестве фильма для кинопоказа была выбрана «Комедия секса в летнюю ночь» Вуди Аллена. А первая лекция предсказуемо была посвящена «Сну в летнюю ночь» (подаренный каждому томик от издательства «МиФ» предлагал освежить в памяти сюжет), впрочем, взявшись за тему «Мифологемы сна у Шекспира: магический треугольник», поэт и переводчик Григорий Кружков подошел к ней издалека. Напомнил и о Петрарке, которому сны и сонеты давали отдых в страданиях по недосягаемой Лауре и утешение после ее смерти. О Китсе и Пушкине, засыпавших над томиком Данте: «Поэт вообще редко читает толстую книгу до конца. Он засыпает, начинает грезить и сочинять свое. Поэтому если цитирует кого-то, то обычно первые страницы. Список кораблей Мандельштам тоже ведь не в финале “Илиады” прочитал». О Льве Толстом, который ругал «Короля Лира», а сам в итоге последовал примеру шекспировского героя. И наконец, о Максимилиане Волошине, который написал книгу «Театр и сновидение», соединив в треугольник два барочных постулата «жизнь есть театр» и «жизнь есть сон». Все потому, что подчиняются они одной логике: реальный предмет, что во сне, что на сцене может казаться неправдоподобным, а символы, наоборот, воспринимаются буквально.

Владислав Отрошенко

Тому, как часто писатели заставляют нас сомневаться, не снится ли все происходящее герою, была посвящена лекция писателя Владислава Отрошенко. Он разделил принципы вторжения сна в литературу на четыре типа. У Пушкина все просто — Татьяна заснула и проснулась. У Гоголя в «Носе» или ценимом Толстым рассказе «Коляска» поди разберись, где сон, где явь. У Газданова в «Призраке Александра Вольфа» уже не поймешь, кто кому снится, жертва убийце или писатель герою. И наконец, «Замок» Кафки или «Приглашение на казнь» Набокова похожи на пред- и посмертный сон.

Григорий Кружков

Сокуратор восьмого кэмпа, историк Павел Котляр собрал участников у костра под звездным небом и за бокалом белого (выбор напитков — SimpleWine) за два часа и тридцать стихотворений показал, каким он бывает, сон в летнюю ночь: закат у Волошина, засыпание у Бродского, бред у Бретона, кошмары у Блока, бессонница у Георгия Иванова, наблюдение за луной у Блейка, любовное наваждение у Уистена Хью Одена, жизнь как сон у Ахматовой, сон как смерть у Ли Бо, август у Цветаевой, рассвет у Теодора Ретке и напоследок — осознание собственного величия у Арсения Тарковского.

Кто ночью смотрел на звезды, тому днем положен тихий час, решили организаторы кэмпа и в пик августовской жары разложили на полянке под соснами кресла-подушки, а в центре царь-подушку, которую The Blueprint сделал с косметическим брендом The Act. Бренд также снабдил участников легчайшими бутылками для воды на синем шнурке, а наполнить их предлагалось живой во всех смыслах водой edis, добытой из горного источника в Осетии. Расслабляющие, хлопковые рубашки и вельветовые костюмы, подаренные брендом домашней одежды из Петербурга ST.CASANIER, навевали мысли о сне и доме, но у набирающего нынче популярность формата чтения про себя, но в коллективе есть понятный резон: когда все вокруг с книжками, спать или листать соцсети не комильфо. Поэтому на синих подушках все читали, кто-то свой томик, кто-то выданный на руки рассказ Антонии С. Байетт «Джинн в бутылке из стекла “соловьиный глаз”».

Юлия Вронская в ST.CASANIER

Ксения Прихотько

Его же потом и обсуждали, вооружившись литературными дневниками «Каталист», — на книжном клубе с филологом и блогером, автором телеграм-канала «ООО “Творческий кризис”» Ксенией Прихотько. И пришли к выводу, что волшебная история встречи с джинном, предлагающим 50-летней фольклористке в разводе загадать три желания (а она-то знает, что ничем хорошим это не заканчивается и все равно для начала просит тело как в 30), нужна героине для того, чтобы превратить ее из наблюдателя и исследователя чужих легенд и сказок в героиню и хозяйку своей судьбы. И это черта современности — что в античных мифах, что в народных сказках, что у русских классиков женские персонажи, по меткому выражению антрополога и литературоведа Вадима Михайлина, играют роль турникета: одни вталкивают героя на поле битвы, другие принимают его в тихой гавани.

Вадим Михайлин

Меж тем про античного героя, по словам профессора, надо понимать следующее: в отличие от современного человека, на свою беду мнящего себя цельной личностью, он вел себя так, как велят боги на вверенной им территории, — на войне подчиняйся Аресу и режь и руби, в городе слушайся Зевса, ходи на выборы и будь радушным хозяином. Важно лишь не перепутать. А муки совести у Одиссея — это все Нолан придумал.

«Почему мы любим быть другими» — рассуждали на примере дионисийских мистерий, комедии дель арте, балов Трумена Капоте и Met Gala бренд-директор The Blueprint Настя Сотник и журналист Павел Вардишвили. А литературовед и редактор Анастасия Шевченко и писательница Евгения Некрасова в своих лекциях развивали тему, описывая самые разные способы и цели литературных превращений, в частности женских. «Алиса в Стране чудес» как метафора пубертата и «Калечина-малечина» как ее трагедийная версия. Отказ героини от мяса в «Вегетарианке» как протест против насилия. Принятие травмы в «Верю каждому зверю». Русалочка в поисках идентичности. Но вот вопрос: как во всей этой череде метаморфоз остаться собой? Анастасия Шевченко цитирует Кэрролла: бежать в два раз быстрее, чтобы оставаться на месте. Какие уж тут сны. Только о работе.