Режиссер социальных изменений

ФОТО:
АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

В марте в Москве вышли две громкие театральные премьеры — в Театре Маяковского показали форум-спектакль «Восьмиклассница» о домогательствах тренера к ученице, а в Театре Наций — «День закрытых дверей» о подростках в колониях. Оба спектакля поставил режиссер Дмитрий Крестьянкин. Что о нем надо знать, зачем он занимается социально значимыми проектами и чем подкупает, рассказывает театральный критик и практик социального театра Анна Шалунова.

«День закрытых дверей». Театр Наций

«Спектакль на природе? А мы можем сажать деревья со зрителями?»

В прошлом году на суздальском фестивале «Сенокос» Дмитрий Крестьянкин поставил спектакль-прогулку по селу Кидекша «Зерна». В нем истории местных жителей о себе и предках собирались по крупицам и растворялись в природном ландшафте, звучали тише у крошечного кладбища, отражались в церковных колоколах и играли бликами в Нерли. А в финале зрители высаживали рябины на месте когда-то выжженной рябиновой аллеи, чтобы восполнить утрату и дать надежду на рождение новых историй. Так театр становится еще и полезным делом.

«Как могут найти общий язык два поколения? Через танец! Я, правда, не умею танцевать...»

В прошлом же году Диме предложили постановку на казанской театральной площадке MOÑ. В спектакле «Танцплощадка» Крестьянкин собрал тинейджеров и бумеров, а в качестве связующего звена выбрал танец. Позвал к себе в команду педагогов разных стилей — от татарского народного танца до фламенко — и вместе с участниками учился говорить о себе через движение. Так на место привычной театральной иерархии пришло сотворчество.

↑ → «Танцплощадка». MOÑ
(с) Ася Салахова

«Если не про театр, я бы поговорил о музле».

И вот Крестьянкин ставит спектакль-рок-концерт «2007» в московском Театре Маяковского с ностальгией по тому году, с песнями Stigmata, Linkin park, Thirty Seconds to Mars, «Психея», которые зрители вместе с артистами и рок-музыкантами поют до хрипоты и с диким слэмом. Здесь театр оказывается местом коллективного воспоминания.

Крестьянкин не выбирает темы из списка вечных, а идет туда, где сам чего-то не понимает или не умеет: в несвободу, в танец, в конфликт. Он не боится непривычных для театра пространств и ставит хоть в троллейбусе, хоть в форте. Он ломает правила и создает свои.

Дмитрий Крестьянкин родился в Туле в 1988 году. Учился в театральном классе, но после школы закончил коммунально-строительный техникум, а уже потом пошел в колледж культуры, играл в тульских театрах. В 2012 году переехал в Санкт-Петербург, где поступил на режиссерский факультет петербургского РГИСИ, в мастерскую Юрия Красовского.

«2007»
(с) Пресс-служба Театра Маяковского

«Я комплексовал в институте первое время. Пришел, а там куча ребят, которые росли в Петербурге и учились в школе при Русском музее, смотрели три тысячи спектаклей, закончили искусствоведческие или театроведческие факультеты... — говорит Дмитрий. — А я знал одного художника Врубеля, потому что мне фамилия его понравилась. Я переживал и пытался их догнать. Но догнать невозможно, потому что они жили в этой среде, а я в другой. Потом я понял, что должен просто делать спектакль про свою среду, про свой опыт, про то, что у меня есть. И в этот момент вдруг понимаешь: это мой козырь.
Только такой чувак, как я, может сделать “Квадрат”».

«Квадрат» — это хит Дмитрия Крестьянкина, который он поставил в 2021 году.
Его показывают где угодно — лишь бы всем уместиться. Квадрат — дворовая игра с мячом. Пока зрители собираются, в нее играют пятеро парней-артистов (среди них часто сам Дима). Мяч летит по головам, играет музыка, то там то тут раздаются возгласы. Вот-вот и затихнет весь шум, мяч улетит в аут, и начнется рассказ о жизни в Туле 90-х. Это истории самого Крестьянкина и его друзей. Там грустное сменяется смешным, долгие разговоры — танцевальными рейвами со зрителями, а из частного вырастает общее: разговор про отношения, выбор, страну.

«Квадрат» — спектакль «Плохого театра», где Крестьянкин — «плохой режиссер». Он создал его после выпуска из института вместе с актером Леонтием Словицким, чтобы воплощать свои идеи в жизнь без ограничений и с теми, с кем хорошо. У «Плохого театра» нет здания как такового, спектакли кочуют по разным площадкам Петербурга и выезжают на гастроли. Главная фишка — отсутствие платных билетов. Достаточно регистрации. В этом принцип — театр должен быть доступен каждому. При этом побывать на показах — та еще удача, потому что места разбирают мгновенно.

«Квадрат». Плохой театр

«Концепция “плохого режиссера” в том, что критериям академической режиссуры и того, как режиссер должен себя вести, я не соответствую, — поясняет Крестьянкин в день, когда Владимир Машков предложил сертифицировать независимые театры. — Я неправильно разбираю пьесы, неправильно ставлю спектакли, не теми темами занимаюсь, говорю невпопад. Еще в институте несколько моих спектаклей не приняла кафедра, но мы все равно играли их в мастерской. Мой мастер Юрий Михайлович знал об этом. Он не ходил на них, не принимал их, но не запрещал. С тех пор как появился “Плохой театр”, ничего не изменилось. Точнее, мне, парню из Тулы, дали возможность больше говорить. И то я говорю в подвале, то в Театре Наций. Но в сущности везде я делаю одно и то же».

Хоть у Крестьянкина есть свой «Плохой театр», как таковой труппы у него нет. Есть свои люди. С кем-то Крестьянкин учился в институте и ставил первые спектакли, кого-то учил как педагог, кого-то повстречал недавно и тут же пригласил в новые проекты. Вот Дмитрий выпускает «Бегущую строку» по итогам инклюзивной лаборатории в РАМТе, а через пару месяцев приглашает артистов оттуда в спектакль в Суздаль. Готовит премьеру в Театре Маяковского и зовет ребят с собой репетировать спектакль в Театре Наций.

«Бегущая строка». РАМТ

Вот артисты играют в спектаклях Димы, а потом едут с ним на занятия в детские дома и колонии, а кто-то ставит спектакли с подростками самостоятельно. И делают они это не для того, чтобы собирать портреты для будущих ролей. Это становится частью их жизни. Крестьянкин растит сообщество людей, которым интересен не просто театр, а театр социальных изменений. Так называют вид театрального искусства, объединяющий спектакли, проекты и практики, которые расширяют доступ к культуре вообще. Социальный театр подсвечивает проблемы в обществе, приглашает к соучастию и часто включает в процесс людей в уязвимых жизненных ситуациях.

В России стали говорить о социальном театре с 2010-х годов. С тех пор драматурги, режиссеры и художники стали чаще заходить в приюты, ночлежки, пункты временного размещения беженцев, исправительные учреждения. Навряд ли такие спектакли вмиг устраняют несправедливость и построят новый мир. Но во всех, кто переживает этот опыт, что-то точно меняется.

«У меня не было какого-то события, после которого я решил, что теперь буду работать с подростками или поеду в детские дома и колонии.
Это как будто было всегда. Для меня поехать в эти места и познакомиться с ребятами так же естественно, как покататься на велосипеде. И именно в эти моменты я понимаю, зачем нужен театр. А вот если я попробую сделать спектакль про высшее общество, будет странновато, потому что я про это ничего знаю. Я вообще сам мог сидеть в тюрьме. То есть я был в нескольких драках, когда мы с друзьями могли зарезать кого-нибудь. И сейчас какой-нибудь режиссер у меня брал бы интервью».

Помимо «Плохого театра» Крестьянкин руководитель «Театрального дома» — проекта благотворительного фонда «Подари мне крылья» в Санкт-Петербурге с участием подростков с опытом сиротства. Все началось с занятий, которые Крестьянкин проводил в приютах. А из занятий родилась идея первого спектакля «Одиссея 2к19» о пути и поиске дома. За этим последовали спектакль-вербатим, где подростки говорили не о себе, а собирали и представляли истории интересных им людей, а еще спектакль-чаепитие, где за чашкой чая читают и обсуждают школьное сочинение. В спектаклях «Театрального дома» подростки нередко играют с профессиональными артистами. И это не только про уверенность ощущения на сцене. Это еще про честность: мы придумывали спектакль вместе, давайте вместе его играть.

В идущих до сих пор в петербургском Упсала-Цирке «Русских классиках» подростки вместе с артистами рассуждают о русской литературе из школьного списка. Эти книги часто скучные, не всегда понятные, персонажи поступают странно («Кстати, а если бы у них был психолог, было бы лучше?»). Казалось бы, как пробудить интерес к школьной программе — поговорить напрямую, сравнить с современной действительностью, а может, и переписать на новый лад. За каждым сюжетом из литературы находится сюжет из жизни — тоже своего рода русская классика.

«Русские классики». Проект Бардак (бывший Театральный Дом)

Крестьянкин в своих постановках нередко предлагает зрителям включиться в действие: будь то посадка деревьев, танцы или прямое участие в сюжете, когда зрители временно меняются с артистами местами. Он создает события, которых пока не хватает в реальности: диалог нескольких поколений, уроки по борьбе с насилием, по-настоящему инклюзивные проекты, где люди с инвалидностью и без вместе изобретают новый мир и вовлекают в него зрителей.

В недавней премьере Театра Маяковского зрители в прямом смысле слова разыгрывают варианты возможного будущего, исправляя ситуации в прошлом. Сюжет «Восьмиклассницы», совместного с Иваном Куркиным форум-спектакля, строится вокруг шестнадцатилетней Наты, которая сталкивается с адаптацией в новой школе, непониманием отца и домогательствами тренера. Артисты сначала показывают историю, а затем предлагают зрителям встать на места героев, чтобы попробовать изменить ход событий.

«На одном показе меня поразил момент, когда зритель начал защищать педофила, — вспоминает Крестьянкин. — Мужчина на обсуждении встал и сказал, что школьница, до которой домогается физрук, сама виновата, что это малолетки лезут на взрослых. Я думаю: он в своем уме? Это несовершеннолетняя девочка. Как бы ни лезла, это ребенок. А ты взрослый, и только ты несешь за это ответственность. И меня поражает, что периодически находятся люди, с которыми говоришь про милосердие два часа, а потом они выдают: кастрировать, убивать, расстреливать. Но это и круто — иметь возможность говорить с такими людьми. Говорить не со своей публикой. Ясен перец, что тем, кто со мной лазил по гаражам, у кого одни со мной ценности, будут заходить мои спектакли. Но гораздо прикольнее показывать спектакли людям с другими взглядами и наладить с ними диалог. Иногда это получается, и тогда я ликую. Театр — это инструмент разговора разных людей, разных мнений».

Формат форум-театра изобрел в 1970-х годах бразильский режиссер Августо Боаль. Он верил, что театр может менять действительность. Так и выходит. «Восьмиклассница» — безопасная проба поведения в ситуации насилия и давления. Подростки и взрослые учатся говорить, искать поддержку, распознавать угрозу.

Вторая премьера Крестьянкина в Москве — «День закрытых дверей» в Театре Наций. Это спектакль о юношах и девушках, которые побывали (или до сих пор находятся) в воспитательных колониях. На протяжении двух лет Дима ездил в исправительные учреждения, говорил с ребятами, показывал спектакли и перформансы, делал с ними театральные упражнения, играл в футбол. В итоговый показ вошли монологи девяти — тех, кто были готовы поделиться своими историями с учетом их дальнейшего публичного представления.

Миша наворовал на крупную сумму. Катя сидит по статье о распространении наркотиков. Кристина убила человека. Миша растет в бедной семье. Катю воспитывает мама, у мамы инвалидность. У Кристины повесился отец, пьет мать и утонула сестра. Все это дети, перед которыми общество в долгу. Со взрослыми, которые оказываются в тех же исправительных учреждениях, может быть по-разному. А вот юноши и девушки, поясняет режиссер, часто попадают туда уже из неблагополучной среды, и колония или интернат становятся первым местом, где они, например, едят три раза в день и моются в горячей воде.

Репетиция спектакля «День закрытых дверей». Театр Наций

«У меня с детства был контраст лицея искусств с понимающими педагогами и двора, где бьют и ломают нос. А в том же дворе есть пацанские правила, и они очень разные. Хочешь сжечь чей-то дверной звонок, потому что это круто, а тебе говорят: в этой в семье трое сыновей, отец пьет, денег нет и они носят один свитер на всех. Все еще хочешь? Потом слушаешь панкуху, которая учит, что человек свободен. У группы “Тараканы!” есть строчки: “если он не такой, как ты, разве это причина для начала войны? И если он не такой, как я, разве это причина ненавидеть меня?”. Все это про солидарность и умение друг друга слышать».

«День закрытых дверей» начинается со слов: «Меня зовут Дмитрий Крестьянкин. Я приехал говорить о свободе с теми, кто ее лишен». Крестьянкин не прячет себя, а помещает внутрь спектакля, чтобы быть на сцене вместе с героями. А еще признается, что, поговорив о свободе и много еще о чем, он не узнал правильных ответов. Его театр устроен иначе: это место, где можно попробовать, ошибиться, договорить, дослушать и, возможно, впервые что-то сделать. Зрителям, артистам, ему самому.

«Есть режиссеры, которые могли бы поставить это жестче и честнее. Но у меня есть наивное желание выстраивать мосты между людьми. И поэтому я пытаюсь даже в нынешних обстоятельствах выйти в зал и говорить открыто со всеми».

И в этом смысле Крестьянкин работает не столько с театром, сколько с реальностью. Он вместе со зрителями «сажает деревья», проверяя, может ли сцена быть местом, где эту реальность действительно начинают менять.