Их было шестеро

ТЕКСТ:
АЛЛА АНАЦКО

ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ 

«Антверпенская шестерка», 1985. Фото: Patrick Robyn

В антверпенском Музее моды открылась первая выставка, посвященная «антверпенской шестерке» (она проработает до 17 января 2027 года). Алла Анацко, уже рассказавшая нам все,
что нужно знать о симбиозе Анн Демельмейстер, Дриса ван Нотена, Дирка Биккембергса, Дирка ван Саена, Марины Йи и Вальтера ван Бейрендонка, побывала на открытии — и нарекла все происходящее теплым междусобойчиком.

Пасмурным мартовским днем на открытии выставки «Антверпенская шестерка» в MoMu кроме звезд бельгийской моды — Инге Гроньяр, Рафа Симонса и Питера Мюлье — собрались, конечно, главные герои экспозиции, раздававшие автографы поклонникам. В 1986-м Анн Демельмейстер, Дрис
ван Нотен, Дирк Биккембергс, Дирк ван Саен, Марина Йи и Вальтер ван Бейрендонк, шестеро выпускников Антверпенской академии изящных искусств (а именно класса Линды Лоппа), вдруг оказались в одной лодке, за штурвал которой встал владелец обувного магазина Coccodrillo Гирт Брюло. Именно он одним из первых разглядел потенциал бельгийской моды и предложил ее хедлайнерам попытать удачу на неделе моды в Лондоне — там журналисты и байеры, которым было сложно записывать и запоминать бельгийские фамилии выпускников, и прозвали их «антверпенской шестеркой».

Спустя 40 лет кураторы экспозиции, а именно историк моды Роми Кокс, директор Музея моды Каат Дебо и «крестный отец» дизайнеров Гирт Брюло, решили организовать, что называется, встречу выпускников, — на которую
сами выпускники не очень спешили. Их, по слухам, уже давно тяготит легенда о «шестерке»: ведь на деле все, что объединяло ее участников в период ее существования с 1986-го по 1989-й, — редкие совместные показы. Говорят, Анн Демельмейстер долго не соглашалась снова называться частью целого. «Я не устал от этого коллектива, но вам не нужно делать из него что-то, чем он не был», — добавлял Дрис ван Нотен. На переговоры с ними и остальными дизайнерами у кураторов ушло два года, за которые им удалось уговорить каждого героя оформить свой зал — включая Марину Йи, которая умерла от рака за полгода до открытия выставки. И все ради того, чтобы, по словам Брюло, рассказать в основном юным студентам — будущим дизайнерам — историю возникновения Antwerp Six, показать ее место в мировой культуре. «“Шестерка” — это одновременно и проклятие, и благословение. Это миф — и мы не хотели его развенчивать», — подытожил задумку Дебо.

Дирк Биккембергс

Вальтер ван Бейрендонк

Дрис ван Нотен

Анн Демельмейстер

Марина Йи

Дирк ван Саен

«Антверпенская шестерка», 1986. Фото: Karel Fonteyne

«Антверпенская шестерка», 1987. Фото: Philippe Costes

Так, первые залы кураторы посвятили хронологии развития «шестерки», напичкав их артефактами прошлого. Например, отыскали «Золотое веретено», которое в 1982 году получила Демельмейстер, став первой обладательницей награды, учрежденной бельгийским правительством для поддержки и продвижения молодых дизайнеров. Или фотографию Маржелы, приглашающего Йоджи Ямамото на показ. Все собранное сопроводили рассказом, выстроенным на сопоставлении антверпенских событий с мировым контекстом: восхождение Вивьен Вествуд, выход «Головы-ластика» Дэвида Линча, перформансы Марины Абрамович, запись «В ночном клубе» Грейс Джонс. Тот же, в общем очевидный, прием можно наблюдать в книге 2007 года 6+ Antwerp Fashion издательства Ludion и в каталоге самой выставки. Все для того, чтобы показать, что «шестерка», а точнее миф о ней, родилась в нужное время — расцвета альтернативной культуры и моды, — в нужном месте и при участии нужных людей. Отсюда зал с перечислением всех, благодаря кому Antwerp Six превратилась в актуальный до сих пор феномен: всего около сорока имен, от Патти Смит до Вилли Вандерперре.

При этом в оформленных дизайнерами залах чувствовалось, что поддерживать старые мифы захотели не все. Так, в зале Дирка Биккембергса не оказалось ни одного предмета одежды — только стены с изображениями бутиков и экраны с рекламными кампаниями преимущественно позднего, околофутбольного периода, когда дизайнер увлекся производством спортивной одежды в конце 90-х. Снимки лоснящихся от пота спортсменов, которым одежда особо не нужна, могли бы сойти за самостоятельное высказывание, но в рамках экспозиции, которая берется показать корни и ростки стиля каждого дизайнера, смотрелись скорее как упущенная возможность. Зал Дриса ван Нотена пострадал от ложной скромности: одежда есть, но, прямо скажем, далеко не самая выдающаяся и показательная — например, простая юбка с цветочным принтом, розовый жакет, оранжевый дождевик и объемное платье с воланами. А весь сет-дизайн сводится к стене с коллажем из видео и фото показов. Анн Демельмейстер постаралась чуть больше: расставила манекены, наряженные исключительно в черное, на поверхности, сиянием напоминающей озерную гладь. И с присущим ей перфекционизмом подсветила все образы так, чтобы в почти непроглядной темноте был виден силуэт каждого — для имитации этого будто лунного свечения музею пришлось повесить 75 ламп.

Зал Дирка ван Саена, 2026 © MoMu Antwerp. Фото: Stany Dederen

Зал Вальтера ван Бейрендонка, 2026 © MoMu Antwerp. Фото: Stany Dederen

Дирк ван Саен смастерил подиум с механизмом из двух колес и натянутого между ними, вокруг движутся несколько безликих манекенов. И демонстрируют однотонные жакеты, рабочие комбинезоны и объемные шарфы разряженной в пух и прах толпе — вместо лиц у зрителей выразительные маски из картонных коробок и жестяных ведер. По замыслу ван Саена, сейчас увлекающегося скульптурами из керамики, все это намек на то, что аудитория показов сегодня куда важнее происходящего на подиуме. В соседнем зале Вальтера ван Бейрендонка стоит толпа манекенов, одетых в фантазийные вещи дизайнера: пиджаки, брюки и свитера, пестрящие безумными принтами и объемными цветами. Среди них — и манекен с проекцией лица Вальтера, который вполне искренне отвечает на вопросы робота напротив (прямо как из мультфильма «Ну, погоди!»).

Коллаборация Марины Йи с Лайлой Токио, 2018
Фото: Johan Mangelschots

Марина Йи, Marie by Marina Yee,
осень-зима 1985/1986 Фото: Frank Pinckers 

Еще одним приятным сюрпризом оказался зал Марины Йи, дизайнера, которая давно отошла от моды и до самой смерти занималась преподаванием и искусством (серию ее коллажей можно увидеть в антверпенской галерее Sofie Van de Velde до 10 мая). Поговаривают, что о ее причастности к «антверпенской шестерке» студенты узнавали «либо от мамы, либо из “Гугла”». Для выставки Йи успела построить комнату художника, наполненную предметами из ее жизни и творчества, — набросками и эскизами, сувенирной посудой, коробками и шкатулками. Те, кто видел сценографию выставки Margiela/Galliera, 1989-2009 в музее Гальера в 2018-м, непременно вспомнят похожие комнаты. Но как говорила Марина, Мартин Маржела вдохновлялся ее дадаистским подходом к одежде и многое позаимствовал у нее для своего первого шоу, так что комнату можно считать попыткой восстановления справедливости.

Зал Марины Йи, 2026 © MoMu Antwerp. Фото: Stany Dederen

Последний же зал — трогательная галерея с приглашениями на показы и их постерами разных лет. На волне интереса молодых энтузиастов к винтажу и архивам, на фоне усталости от бесконечного потока бессодержательного контента кажется, что выставка, дающая возможность заглянуть туда, куда не дотягивается модный TikTok, обречена на успех. Но то ли из-за скромных размеров экспозиции, то ли из-за отсутствия амбициозной кураторской идеи, то ли из-за нежелания главных героев активно вовлекаться есть ощущение, что этот успех сугубо локальный.