T

Энциклопедия: Надежда Ламанова

26 декабря исполнилось 160 лет со дня рождения легенды российской моды Надежды Петровны Ламановой. Исследователь моды Тим Ильясов рассказывает, какой путь она прошла от портнихи императрицы до законодательницы ранней советской моды — и какое наследие оставила после себя.

Текст:
Тим Ильясов, 
Маргарита Абазьева


Надежда Ламанова — самое значимое имя отечественной моды первой половины ХХ века. Она была звездным кутюрье для титулованных клиенток до революции, а после нее фактически стала родоначальницей новой советской моды. Она дружила с Полем Пуаре, ее запечатлела в стихах Цветаева, а Серов на холсте, ее талант ценили Станиславский и Немирович-Данченко, ее новаторское видение впечатляло парижских коллег-конкурентов. Спустя восемьдесят лет после смерти Надежды Петровны маленькая группа энтузиастов (Lamanova.com) согласовала установку мемориальной доски у входа в дом на Тверском бульваре, где до 1917 года находились ее знаменитый на всю страну салон и огромное ателье. Это будет первый в России памятный знак дизайнеру. На создание доски нужно восемьсот тысяч, и, увы, за целый год собрать эту сумму пока не получилось. И это несправедливо. Совсем несправедливо.

Самородок из Шутилово

Российская мода до революции не была ни оригинальной, ни самостоятельной. Подавляющее большинство фасонов были французскими или немецкими, иностранцы же держали основные ателье и дома моды. Надежда Петровна Ламанова, уроженка деревни Шутилово в Нижегородской губернии, была самобытным исключением из этого правила. 

Выросшая в многодетной семье обедневших провинциальных дворян, Ламанова была вынуждена искать самостоятельности: ей было двадцать два года, когда она уехала в Москву, чтобы найти работу. В Москве будущий модельер училась в школе кройки Ольги Александровны Суворовой, а затем устроилась моделистом в мастерскую известной в то время портнихи Татьяны Степановны Войткевич. Талант вскоре дал о себе знать: Надежда Ламанова обрела популярность у клиенток Войткевич и уже через год открыла собственное небольшое ателье.

Ее умение создавать платья, представлявшие фигуру в самом выгодном свете, привлекали в мастерскую знатных и состоятельных особ. Растущая слава Ламановой в Москве и Петербурге открыла ей двери в императорский дворец: в 1904 году она удостоилась высокого звания «Поставщик Ея Императорского Величества» императрицы Александры Федоровны. Надежда Петровна создавала для императрицы элегантные консервативные платья безупречного кроя в пастельных тонах с ниспадающими складками, визуально удлинявшими ее фигуру. Шесть платьев Надежды Ламановой для императрицы хранит коллекция Государственного Эрмитажа.


Работала Надежда Ламанова методом «наколки» — классическим для парижской Haute Couture, — драпируя метры ткани прямо на теле заказчицы и закалывая их десятками булавок, она добивалась гармонии пропорций платья и фигуры. Вопреки ожиданиям клиенток, сама Ламанова никогда не шила: по ее убеждению, архитектор, создавший эскиз здания, не должен лично класть кирпичи. К 1910-м годам у нее в ателье работали две сотни швей. Популярность Надежды Ламановой была невероятной, а носить платье, сшитое в ее мастерской, считалось признаком достатка и хорошего вкуса.

Шаляпин от моды

В конце 1890-х Надежда Ламанова вышла замуж за успешного юриста Андрея Павловича Каютова, впоследствии возглавившего московское отделение страхового общества «Россия». Муж Надежды Ламановой, в юности увлекавшийся сценой, имел множество знакомств в театральной среде. В 1901 году друг семьи Константин Станиславский пригласил Ламанову создавать костюмы к спектаклям «В мечтах» и «Вишневый сад» в Московский художественный театр. Сотрудничество Надежды Ламановой с МХАТом продлилось всю жизнь: она не только создавала собственные театральные костюмы, но и выполняла костюмы к спектаклям по эскизам известных художников Льва Бакста и Александра Головина. Ее изделия были точны и удобны, а Станиславский называл Ламанову Шаляпиным от моды.

Дом на Тверском 

Выйдя замуж, Надежда Петровна приобрела участок по внутреннему проезду Тверского бульвара. Здесь в 1904 году для семьи Ламановых-Каютовых был возведен четырехэтажный дом, в котором ателье Ламановой обрело новый, самый известный свой адрес — Тверской бульвар, 10.


Этот дом стал колыбелью русской моды, средоточием светской жизни и элегантности в дореволюционной России. Здесь заказывали наряды члены царской семьи и придворные дамы, супруги московских банкиров, адвокатов и промышленников, знаменитые актрисы Мария Ермолова, Ольга Книппер-Чехова, Вера Холодная, балерины Тамара Карсавина и Екатерина Гельцер. Многие дамы на портретах Валентина Серова запечатлены художником в платьях, сшитых в доме на Тверском бульваре.


Именно здесь в 1911 году при аншлаге прошел показ моделей и лекция известного парижского кутюрье Поля Пуаре, новатора и изобретателя в моде начала XX века. Ламанова первой в России оценила идеи Пуаре, начав шить туалеты, к которым не требовался корсет — туники и платья в стиле неогрек.


Любопытно, что показы в Москве были редкостью, и подходящего слова для обозначения манекенщиц в речи не было, потому можно было услышать, как моделей называли «пробир-мамзельками».


Ламанова и революция

Революцию Надежда Ламанова встретила прославленным модельером царской России, ей было 56 лет, и ее жизнь могла завершиться самым трагичным образом — для молодой советской власти Ламанова, хозяйка модного салона, одевавшая императорскую семью и элиты прежней страны, была прежде всего чуждым новому обществу «буржуазным элементом». В 1919 году Ламанову и всю ее семью арестовали по доносу, одного из родственников расстреляли, саму же Надежду Петровну после двух месяцев в Бутырке отпустили без предъявления обвинений. По легенде избежать заключения помогло заступничество писателя Максима Горького, чья жена, актриса Мария Андреева, одевалась у Ламановой.

Эмигрировать Надежда Ламанова отказалась, в Советской России ей удалось не просто сохранить жизнь и продолжить работать — она вернула себе статус модельера высшего класса и возглавила государственный проект создания новой социалистической моды. Уже в 1919 году Ламанова руководила Мастерской современного костюма, в которой придумывали одежду нового советского человека.


Одежда для советских элит 

В новой советской действительности Надежда Ламанова оставалась верной концепту «красивого платья». Совершенствуя его, она свела силуэт костюма к простому прямоугольнику, ориентируясь на эстетику европейской моды начала 1920-х годов. Правда, плачевное состояние советской текстильной индустрии диктовало свои условия: для создания моделей приходилось использовать грубые и простые полотно, холст, солдатское сукно, низкие сорта шерсти, байку, гарус, бязь, ситец. Но и эти ткани были в большом дефиците, поэтому часто в работу шли расшитые рушники и полотенца, павловопосадские шали и другие неожиданные подручные материалы.

Вместе с тем Надежда Ламанова, как и до революции, выполняла заказы для частных клиентов — знаменитых советских актрис и жен кремлевской элиты. В своем «подпольном» творчестве она продолжала использовать роскошные элементы в стиле ар-деко: бисерную вышивку и шелковые ленты, которые в годы НЭПа еще удавалось добыть. Костюмы шились далеко не из льняных полотенец и, конечно, эстетически очень отличались от моделей, получивших официальное признание. Современники вспоминали, что в советском ателье Ламановой шили даже меховые шубы.


Несмотря на то что большевики оценили ее талант, Ламанова все же хорошо понимала принципы советской власти и до конца жизни сознавала уязвимость своего социального положения: от клейма бывшей хозяйки буржуазного модного дома в СССР избавиться было невозможно.


Советская мода в Париже

В 1925 году модели Надежды Ламановой отправили в Париж на Международную выставку декоративного искусства. Платья разрабатывались при содействии коллег: художниц Евгении Прибыльской, Александры Экстер, скульптора и близкой подруги Ламановой Веры Мухиной, а также ученицы и сподвижницы модельера Надежды Макаровой. Платья были сшиты в западном стиле и декорированы этническими орнаментами, специально разработанными Мухиной и Макаровой. Вместе с моделями на выставке демонстрировали и аксессуары: шляпы, сумочки, украшения из шнура, веревки, соломы, деревянных бусин, гальки и даже хлебного мякиша. 


Модели выглядели актуально, но сильно контрастировали с роскошными изделиями французских модных домов. Кроме того, Париж уже привык воспринимать все русское в духе театральных костюмов Льва Бакста к балетам Дягилева, создавших образ экзотической России. Ансамбли от Ламановой, конечно, не имели ничего общего с ними. Однако, невзирая на критические отзывы, коллекция Надежды Ламановой завоевала Гран-при. Сама Надежда Петровна в Париже на той выставке не была, возможно, ее просто не выпустили из страны. 


Модели для народа

Социалистическая мечта о том, что стильная и практичная одежда вскоре будет доступна каждому, не имела ничего общего с реальностью. Советская промышленность 1920-х годов была абсолютно к этому не готова. И хотя модели Ламановой играли роль идеальных прототипов изделий советской моды, они так и остались штучным эксклюзивным явлением на периферии культурной жизни.


Не имея возможности массово производить готовую одежду, власти попытались предложить людям шить ее самостоятельно. В 1925 году журнал «Красная нива» выпустил в свет приложение — альбом «Искусство в быту» — своеобразную иллюстрированную инструкцию по созданию одежды, адресованную простым советским работницам. Опубликованные в нем эскизы пальто, платьев, жакетов, костюмов, спортивной одежды и пионерской формы были созданы Верой Мухиной в основном по моделям Надежды Ламановой. Каждый эскиз сопровождался выкройками и подробными инструкциями по выбору ткани, орнамента и цветовой палитры. Модели Ламановой очень просто кроились и легко шились из доступного текстиля.


МХАТ

В советский период творчества Надежда Ламанова по-прежнему активно сотрудничала с театрами, создавая многочисленные костюмы для постановок. В 1932 году она получила должность художника-консультанта во МХАТе и занималась преимущественно созданием театральных и кинокостюмов, называя себя «моделистом». Ламанова работала в театре до конца своей жизни.


В середине октября 1941-го Москва спешно и хаотично эвакуировалась. 15 октября Надежда Петровна пошла в театр за деньгами, на Дмитровке у поликлиники Большого театра ей стало плохо... Есть и более драматичная версия ее смерти, в которой Ламанова шла к эвакуации театра, но, забытая, как Фирс в «Вишневом саде», наткнулась на закрытые двери и умерла в сквере Большого театра, однако письмо сестры, на руках у которой Надежда Петровна умерла, не оставляет пространства для разночтений.

Дело Надежды Ламановой продолжили ее ученицы и преемницы — Фекла Гореленкова и Надежда Макарова уже в первом в СССР Доме моделей. Надежда Макарова возглавляла Дом моделей, а Фекла Гореленкова занимала в нем должность художника-модельера.


Имя Ламановой и память о великом модельере сохраняли и передавали ее наследники в профессии. Так, несмотря на все безумие ХХ века, мы помним о Надежде Петровне, великом русском модельере, и хочется надеяться, что на доме по адресу Тверской бульвар, 10, скоро появится мемориальная доска в ее честь — первый памятный знак, посвященный герою моды в России.

Автор благодарит исследователей жизни и творчества Н. П. Ламановой (Lamanova.com) и лично Аллу Соловскую за предоставленные материалы и консультации при подготовке статьи

{"width":1200,"column_width":100,"columns_n":12,"gutter":0,"line":40}
false
767
1300
false
true
true
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: tautz; font-size: 16px; font-weight: 400; line-height: 21px;}"}