Чудо умножения на ноль

ИВан Чекалов

ФОТО:
GETTY IMAGES, ТАСС, АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

Сегодня «Новая газета», накануне выселенная из московского офиса в Потаповском переулке, объявила о закрытии. Издание, которое было основано незадолго до штурма Белого дома, освещало теракты в 1999-м, Дубровку и Беслан, бесстрашно расследовало нарушения прав человека и крупнейшие коррупционные скандалы. Ее основатель и бывший главный редактор Дмитрий Муратов в 2021 году был удостоен Нобелевской премии мира с формулировкой «за усилия по защите свободы выражения мнений, которая является предпосылкой демократии и прочного мира». Иван Чекалов, бывший колумнист «Новой», вспоминает, что она значила для него лично, но возможно
и для нас всех.

Главный редактор «Новой газеты» Дмитрий Муратов в своем кабинете, 2021
Фото: Валерий Шарифулин/ТАСС

энный раз переписываю первое предложение. Все как будто не то — а «то» просто не собирается в связную мысль. Ладно бы еще кипела злость, ненависть бурлила в крови, что еще говорят в подобных случаях? Нет, только растерянность и сладостно-липкое: ничего не попишешь.

Кажется, последний раз я был в офисе «Новой» на Чистых прудах в марте 2024-го. Подписывал книги. Книгу — летом предыдущего года «Новая газета» при поддержке издательства Freedom Letters выпустила в России мою «Любовь». «Любовь» лучше продавалась с автографом автора — то есть, моим, — поверх открывавшего ее эпиграфа из Саши Черного и посвящения Беате, ставшей уже в марте 2026 года моей женой. Ну или мне так говорили, что лучше продавалась.

Я вообще тогда мало чего соображал. Понимал только, что везет, гордился оказанным доверием и одновременно жаловался на непонимание со стороны старших товарищей. «Новая» взяла у меня первое в жизни интервью, организовала мою первую сольную презентацию; в «Новой» я впервые почувствовал себя журналистом. Летом 2023-го редактор отдела культуры Ольга Тимофеева повела меня — буквально за ручку — знакомиться с Дмитрием Муратовым, тогда еще главредом «Новой» (он покинул должность в сентябре того же года, после признания иноагентом). Мне надо было запитчить газете еженедельную колонку о культуре.

«Да ну вас на хер!», — так отреагировал лауреат Нобелевской премии мира, имея в виду, очевидно, что «не время». Но идею все-таки одобрил. Оказалось, он читал «Любовь» в самолете, пока летел на Северный Кавказ спасать жестоко избитую журналистку Елену Милашину и адвоката Александра Немова. Читал и «очень смеялся», особенно над рассказом про Анну Григорьевну Шестову, засунувшую голову в духовку.

Это мне, конечно, польстило. А еще Муратов подарил мне несколько тряпочек для очков с рисунками художника Петра Саруханова, таблицу умножения на ноль, подозрительно похожую на пивной подстаканник, и миниатюрную клетку Фарадея (то есть, чехол для телефона, блокирующий электромагнитные радиосигналы). «Знаешь, у кого еще такой есть? — спросил меня, еще подрагивающего от волнения, главред. — У Шевчука!».

Так я стал работать в «Новой газете». Каждую неделю с июля 2023 года по май 2024-го я сдавал небольшую статью для собственной мини-рубрики «Акцент». Колонки были обо всем на свете: Джон Колтрейн и Марина Цветаева, «Сказка про последнего ангела» Андрея Могучего, «Миссис Дэллоуэй» Вирджинии Вулф, история брестского гетто... Я тогда представлял себя эдаким Честертоном, хлестким защитником «человечинки», радостным любителем парадоксов. Впрочем, стоило Ольге Тимофеевой вычеркнуть из моей колонки, скажем, о Егоре Летове какой-нибудь очередной парадокс — в действительности, недодуманную мысль, — как радость мгновенно улетучивалась. Я злился, обижался — и жаловался.

Мне хотелось писать книги и выступать со сцены, говорить, что это вот — неправильно, а это — хорошо, ничего не бояться и совсем никогда не молчать, не молчать, даже когда не спросят. А мир тем временем мрачнел. Это был мой последний год в Литинституте — и каждый день, собираясь на пары, я чувствовал, что будущее, в котором я не молчу и не боюсь, отдаляется от меня на совершенно непреодолимое расстояние.

Вернее, время-то как раз шло своим чередом, все оставалось на своих местах — Литинститут на «Пушкинской», редакция «Новой» на «Чистых», — а только какие-то злые силы, которые я даже не могу назвать по имени, выталкивали меня на обочину, пинали назад, как мешок с мукой.

Меня, моих друзей и близких, мой город и мою страну — с каждой новостью об аресте, каждым новым репрессивным законом, да даже с каждым биллбордом, рекламирующим социальный лифт в «новую элиту». Во многом поэтому я и ушел из «Новой газеты». Если долго смотреть на бесконечно отдаляющуюся точку, в какой-то момент может зарябить в глазах. Я жаловался на редактуру, хотя на самом деле просто устал верить, в боку у меня закололо от невозможности будущего, о котором я так страстно и по-настоящему мечтал.

В

Иван Чекалов • есть тема

Иван Чекалов • есть тема

«Новая газета»,
9 марта 2022

А «Новая» верила. Называла зло — злом, чтобы не терять из виду эту точку. И рассказывала — об оффшорных империях и нарушении прав человека, теневых армиях и гибридных войнах, бесконечных российских аббревиатурах: ПНИ, ФСИН, БОРН, СВО...

Верила даже как-то болезненно — все четыре с половиной года после мрачного февраля, в условиях цензуры, ожесточения, повального страха. Верой своей позволяла мне — лично мне — не верить, работать спокойно в своем культурном закутке, писать о Викторе Борисове-Мусатове или братьях Третьяковых, игнорировать, абстрагироваться.

Когда в апреле 2022-го в вагоне поезда Москва-Самара Дмитрия Муратова облили смесью красной масляной краски с ацетоном — и он получил химический ожог глаз.

Когда в июле 2023-го по дороге из аэропорта Грозного в Ахматовский районный суд Елену Милашину и Александра Немова избили, ее — обрили наголо и облили зеленкой, его — ранили ножом в ногу.

Когда в апреле 2026-го редакцию «Новой» обыскивали 13 часов, а затем задержали обозревателя Олега Ролдугина и предъявили ему обвинение в незаконном использовании данных.

Когда в сентябре того же года «Новую газету» — всю скопом, больше ста человек, включая внештатных авторов и бывших сотрудников, так что я несколько раз нервно перечитывал список, опасаясь себя там найти, — объявили «иностранным агентом».

Анна Политковская в редакции «Новой газеты»

Наконец, сейчас, когда «Новую газету» убили — «вместе с конституцией», как выразился главный редактор Сергей Соколов. Убили вслед за конституцией и целой чередой коллег и единомышленников: Игорем Домниковым, Юрием Щекочихиным, Анной Политковской, Станиславом Маркеловым, Анастасией Бабуровой, Натальей Эстемировой.

Всем вам — и многим-многим другим, неназванным — спасибо.

Теперь всем нам, мне самому, нужно будет чаще поднимать взгляд из-под ног. И учиться так умножать на ноль, чтобы в итоге получались другие числа. Самостоятельно.

Вы же как-то справлялись.