Сочиняют роботы, а не человек

ФОТО:
GETTY IMAGES, АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

В мае лауреатка Нобелевской премии по литературе
Ольга Токарчук призналась, что использует искусственный интеллект в работе над новым романом. Это вызвало бурные обсуждения в сети, как и похожее признание от российской писательницы Ксении Буржской, тоже сделанное в этом году. Писатель Дмитрий Захаров уверен, что ни осуждать, ни горячо приветствовать появление ИИ в литературе не стоит — ни хуже, ни лучше она от этого не станет.

ще пару лет назад разговор об искусственном интеллекте в литературе выглядел как религиозный диспут. Одна группа верующих обещала, что вот-вот наступит «одно сплошное телевидение», неблагодарный интеллектуальный труд составления букв в слова возьмет на себя интеллект искусственный, что освободит человека-писателя от рутины и даст возможность заняться собственно творчеством — то есть придумыванием историй (которые ИИ
уже превратит в книгу).

Другая группа прорицала замену писателей, сценаристов и журналистов бездушной машиной, конец культуры, смерть авторства, наступление эры насквозь фальшивых сгенерированных текстов. Прошло время, и теперь кажется, что стоять на одной из двух позиций можно только из ложно понимаемого желания не отступать и не сдаваться.

Машины становятся сложнее, это мы наблюдаем собственными глазами. А вот человек со времен Аристотеля изменился не то чтобы сильно. Причем как человек-писатель, так и человек-читатель. Свидетельство тому — даже вот этот наш нынешний разговор: наступает ли в человеческой истории очередной закат культуры или мы еще немного помучаемся? Подобными вопросами задаются как минимум со времен того же Аристотеля, если не дольше (надо будет спросить у ИИ). Культура, как и прежде, клонится к закату, и, очевидно, стоит признать это ее естественным устремлением.

Ожидание, что роботы будут вкалывать, а человек освобожденный — веселиться, пусть и не настолько, но тоже уже не ново. Для адептов этого ожидания есть, однако, две плохие новости. Во-первых, о том, как водителей такси заменят роботизированные повозки, а переводчики вымрут как профессия — ввиду наличия гуглтранслейта, — приходится слышать уже лет 25. Но по вызову все еще приезжает живой человек, а не Яндекс-Алиса, а на деловые переговоры с китайскими коллегами по-прежнему зовут переводчика-китаиста, а не Chat GPT.

Во-вторых, решительно непонятно, «зачем создавать человека, если любая баба может его родить когда угодно», то есть для чего вообще писателю может понадобиться передача субъектности третьему лицу (у которого к тому же никакого лица и нет)? Писателю самому не хочется писать книгу? А зачем он тогда вообще берется за клавиатуру? Писатель думает, что за счет бешеной продуктивности он заработает несусветных денег? Он явно ошибся отраслью. К тому же у читателя-то средств на покупки не прибавится.

В то же время и адепты борьбы с нейросетями в литературе не выглядят особенно убедительно. Страх перед тем, что ИИ побьет работников пера и интернет наводнят плохие тексты, выглядит даже не фобией, а плохой информированностью. Прямо сейчас можно посетить условную «прозу.ру» (а если обладаешь крепкими нервами, то и «стихи.ру») и убедиться, что человек справляется с производством плохих текстов безо всякого механического помощника и штампует «нейрослоп» в количествах, уже давно превышающих возможности воображения. Можно также вспомнить, что люди столетиями пишут горы чудовищных сочинений, но мы все еще не разучились находить в общем ворохе тексты Гоголя, Пруста или Сергея Жарковского.

И здесь вопрос: а точно ли есть разница между (вполне себе ужасными) произведениями фантаста Казанцева и (гипотетически ужасными) произведениями, которые напишет некий нейроказанцев? Разве мы не сможем понять, что от всего этого стоит держаться подальше, просто потому что это плохо написано?

Е

Дмитрий Захаров • есть тема

Дмитрий Захарова • есть тема

↑  Сборник «Механическое вмешательство»
← Ксения Буржская «Дегустация»

Недавно писательница Ксения Буржская вызвала девятый вал хейта и требование немедленно сжечь ее вместе с ИИ на костре, когда сообщила, что ее роман «Дегустация» написан при помощи нейросети. Буржскую подвергали остракизму в книжном телеграме, и даже критик Галина Юзефович объявила творчество писательницы «тоскливо округлым, бюджетно приблизительным». Судя по дальнейшему, скажем так, обсуждению в книжных блогах, не очень многие вдавались в детали, как именно Ксения понимает «при помощи». А отдельные коллеги — то ли ради хайпа, то ли по глупости — даже взялись требовать маркировать книги, написанные с ИИ, специальным знаком на обложке. Идея, что стоит только правильно маркировать этих, нам неприятных, и реальность, которой мы боимся, не сбудется, — вообще очень интересна. Но, боюсь, это тема отдельного большого разговора.

Должен, однако, сказать следующее: я вполне понимаю, чем может быть вот это «при помощи». Дело в том, что несколько лет назад мне довелось участвовать в проекте «Яндекса» и «Альпины.проза», который как раз многое прояснил в отношениях писателя и нейросети. Для сборника «Механическое вмешательство» (кстати, его инициатором была уже упомянутая Буржская) 15 авторов должны были сочинить по рассказу в компании с ИИ. Как его использовать, что ему доверить, каким образом обозначить его участие — каждый выбирал сам.

Кажется, никому из коллег не удалось переложить сущностные задачи (сюжет, персонажи, язык) на нейросеть. Целого рассказа ИИ никому не написал, а вот как минимум один случай, когда он дал в рассказ всего одну фразу, я знаю. Сам я пробовал приспособить машину то к одному, то к другому и пришел к такому выводу: она очень хорошо справляется с задачей «общей медитации», когда автор, находясь в творческом тупике, спрашивает, а как ты думаешь, чем может продолжиться сюжет о...

Задолго до искусственного интеллекта я привлекал к решению этой задачи интеллект естественный — своего друга Сашу. Я звонил ему в ночи и расспрашивал товарища: а вот если они пойдут туда? А что, если вот здесь будет вот такой твист? Не уверен, что хоть однажды воспользовался Сашиными наработками. Но само их наличие, вообще пространство Сашиного рассуждения позволяло и мне иначе взглянуть на текст, увидеть возможности, которых я раньше не замечал. Теперь Саша может спать спокойно — его роль вполне способен сыграть ИИ.

Есть и разные другие служебные задачи, которые нейросеть выполняет лучше человека — скажем, перебрать синонимы или предложить ассортимент эпитетов. Не знаю, кому от этого становится хуже. Но и переоценивать полезность новых инструментов я бы не стал — в конце концов, после опыта с «Яндексом» никто из коллег в технооптимисты или технофобы не записался.

Ольга Токарук

Кажется, о чем-то подобном говорит и нобелевская лауреатка Ольга Токарук (которую критикуют примерно за то же, за что Буржскую, но при этом с куда меньшим энтузиазмом — все же международно признанный мастер) в своем недавнем выступлении. Век ИИ наступил, этому можно попробовать сопротивляться, можно даже вступить в ИИ-луддиты, но куда продуктивнее — попробовать примерить океан открывающихся возможностей (не факт, что они столь уж безграничные, как нам кажется с берега).

В конце концов, полезно помнить, что относительно недавно использование компьютерной графики тоже противопоставлялось «теплым ламповым» картиночкам, нарисованным вручную. Но сейчас уже мало кому приходит в голову бойкотировать художника только за то, что у него в компьютере стоит графический редактор. Как-то опытным путем выяснилось, что не наличие компьютерной графики определяет, является ли искусством картина, фильм, мультфильм.

Так, убежден, будет и с книгой. Кто-то из авторов продолжит рисовать акварелью, кто-то возьмет на вооружение нейрофильтры. Но состоится ли писатель как писатель, будет зависеть по старинке исключительно от того, насколько он нужен читателю. И ни от чего больше.