Остатки 
былой роскоши

ФОТО:
GETTY IMAGES, ТАСС, АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

Петербургский Манеж под завязку набит музейными предметами разных размеров, техник, свойств, жанров, зачастую очень отличающимися своей художественной интонацией, — западноевропейская живопись и русская народная игрушка, мебель эпохи Александра I и театральные костюмы 1900-х годов, — такова выставка «Все Бенуа — всё Бенуа». Кажется, она сделана против всяких правил, но обладает при этом сильным и определенным обаянием, точь-в-точь как ее главный герой — Александр Николаевич Бенуа. Художник, сценограф, коллекционер, глава кружка мирискусников, семьянин — по просьбе The Blueprint Павел Герасименко выбрал из многочисленных амплуа Бенуа самые важные, а из его черт — самые актуальные. 

Экспозиция выставки
«Все Бенуа — всё Бенуа»

© Ирина Колпачникова

Кутерьма в Манеже

Александр Бенуа — самый заметный в русской культуре представитель обширного семейства, начавшегося в России в 1794 году с придворного кондитера из Франции. Если подходить к деятельности Бенуа не целиком и сразу, а по отдельности рассматривать его исключительно как художника, либо сценографа, либо коллекционера и знатока искусства, а еще главу кружка единомышленников и творческого объединения, организатора выставок и музейного сотрудника, литератора и мемуариста, то каждая из этих ипостасей окажется ограничена сменой течений и мод в жизни и в искусстве. Но если на первый план вывести Бенуа как художника в широком смысле, что во французском и прочих европейских языках выражается словом artiste, то ход времени преодолевается с легкостью и естественностью, какая была свойственна самому герою.

В свое время эта всеохватность, универсальность и множественность идентичностей вызывала у тяжеловесной критики упрек в «дилетантизме». Но если Бенуа и его коллеги по «Миру искусства» Сергей Дягилев и Константин Сомов были дилетантами, то это был высокий дилетантизм, возведенный в принцип и позволявший без тени сомнения и смущения браться за любые необычные задачи. Должно быть, в духе такого понимания дилетантизма команда Манежа пригласила курировать выставку театрального художника Павла Каплевича, который отдался материалу полностью, даже чересчур сливаясь с ним. Лучше всего для получившегося в Манеже подошли бы слова «смесь», «чехарда», «кутерьма». При этом зрелищу на двух этажах выставочного зала нельзя отказать в эффектности, обеспеченной экспозиционным дизайном архитектора Сергея Падалко. Но, кажется, чтобы разобраться в том, кто же такой Александр Бенуа, без описания нескольких его ипостасей не обойтись. 

Константин Сомов, Портрет Александра Бенуа, 1896

Александр Бенуа, иллюстрация к поэме Александра Пушкина «Медный всадник», 1903
© Виктор Великжанин/ТАСС

Петербург 
превыше всего

Первая и главная идентичность Александра Бенуа, как признается он сам, — петербуржец. В книге «Мои воспоминания», над которой он работает в эмиграции начиная с 1934 года, 64-летний на тот момент автор на первых же страницах пылко признается в любви: «Во мне живет культ Петербурга. Но любил я его уже и тогда, когда вовсе не понимал, что вообще можно “любить” какие-то улицы, каменные нагромождения, каналы, какой-то воздух, какой-то климат и всевозможные лики сложного целого, менявшиеся в зависимости от времени года, от часа дня, от погоды. “Открывал” я Петербург в течение многих лет, в сочетании с собственными настроениями и переживаниями, в зависимости от радостей и огорчений своего сердца». Он не раз отдается описанию петербургской жизни во всех ее проявлениях, от обыденных до праздничных, так, что становится очевидно — Петербург с раннего детства и в главном определил свойства его личности. Ближе к финалу книги мемуарист то и дело упоминает оставленные в Петербурге предметы и картины, судьба которых ему теперь неизвестна, — навсегда уехать из города Бенуа и его родные решатся только в 1926 году, позже других своих эмигрировавших знакомых. Глубокими и тонкими эмоциональными нитями он связан со всей материальной стороной жизни, через которую надежно передается ощущение исторической непрерывности. Главное для Бенуа — заведенный порядок вещей и сменяющих друг друга прекрасных видов, какие раскрываются перед глазами всякого петербуржца.

Александр Бенуа, «Мои воспоминания»

Александр Бенуа, вариант фронтисписа к поэме Александра Пушкина «Медный всадник», 1905

© Государственный Эрмитаж

Семьянин 

Родственные связи, фамильные ценности, которые так ярко воплотились в фигуре Александра Бенуа, — одна из сквозных тем экспозиции, пусть в ней ощутимо недостает генеалогического древа семьи. Предкам, дядьям, родителям, кузенам и кузинам отведена и вся первая часть «Моих воспоминаний». Потомок многочисленного дворянского рода, а вместе с этим наследник свершений своих предков, но также заботящийся о семье муж, отец, брат и даже дедушка — такова еще одна сторона личности Бенуа. В мемуарах, которые он заканчивал уже после смерти жены, Анны Карловны, на многих страницах встречаются примеры любовной прозы, пусть даже сам автор демонстративно противится лирическим описаниям: «Едва сдерживая свое волнение, я протянул руку в сторону Ати и дотронулся до ее руки. И не только я не встретил отпора, но пальцы ее сомкнулись на моих... Так мы и продолжали сидеть рука в руку, в полном молчании и в каком-то блаженном оцепенении, и я ясно чувствовал, что происходит нечто, что надлежит запомнить на всю жизнь, что нам суждено впредь идти вот так — рука в руку — и что это будет хорошо».

В 1918 году, вынужденный пойти на службу к новой власти, чтобы спасать от разорения музейные коллекции, он признается в дневнике: «Свое падение я совершаю во имя прокормления моей семьи». Бенуа погружен в стихию семьи, которая во всей совокупности, начиная от родственных отношений и домашних прозвищ, образует естественную сеть, наброшенную на жизнь и надежно ее укрывающую. Возможно, поэтому его искусство лишено эротической распущенности, отличавшей многих современников и в особенности коллег по «Миру искусства», а в картинах и рисунках всякая фривольность отнесена на счет придуманного прошлого, далекого и близкого, каким для Бенуа становится XVIII век.

Александр Бенуа, набросок портрета Анны Карловны Бенуа, 1913

© Государственный Эрмитаж

Константин Сомов, портрет Анны Бенуа, 1896

© Государственный Эрмитаж

Свое падение я совершаю во имя прокормления моей семьи

— Александр Бенуа

Александр Бенуа, «Эскиз занавеса к мистерии Сен-Жоржа де Буэлье на музыку А. Онеггера Императрица в скалах»

© ГМЗ «Петергоф»

Коллекционер

Знаточество как особый род понимания искусства, когда атрибуция картины рождается на пересечении непосредственных впечатлений от живописи и багажа художественных знаний, прославило Александра Бенуа. Это умение было неразрывно связано с коллекционированием, ставшим для него настоящей страстью в середине 1890-х в Париже, где он постоянно покупал за бесценок гравюры XVII и XVIII века: «Иной раз я тешил душу за два, за три франка, так как и за такие ничтожные суммы покупал вещи, которые нес затем домой с тем ликующим чувством, с каким охотник или рыбак тащит с собой особо удачную добычу. Разница же между моей радостью и радостью охотника была существенная. Ведь съешь зайца, и ничего от него не останется: а хорошая, интересная гравюра или рисунок может доставить нескончаемые радости!».

Чего уж говорить о «Мадонне с гвоздикой», которая хранилась в семье его старшего брата Леонтия как наследство его жены Марии из рода астраханских купцов Сапожниковых и приобрела окончательное авторство Леонардо да Винчи только в 1898 году — для этого Александр Бенуа возил картину в Германию и во Францию показывать специалистам. Свое наименование «Мадонна Бенуа» получила в 1914 году, когда была куплена для Эрмитажа.

Леонардо да Винчи,
Мадонна Бенуа, 1478-1480

© Государственный Эрмитаж

Иной раз я тешил душу за два, за три франка, так как и за такие ничтожные суммы покупал вещи, которые нес затем домой с тем ликующим чувством, с каким охотник или рыбак тащит с собой особо удачную добычу

— Александр Бенуа

Произведения западноевропейской и русской живописи прошлых веков получали от Александра Бенуа быструю и чаще всего верную экспертную оценку. Заведуя после 1919 года картинной галереей Эрмитажа и одновременно в тесной связи с Русским музеем, он смог решить судьбу многих произведений из бывших частных собраний, переданных в государственные музеи. 

Борис Кустодиев, групповой портрет художников общества «Мир искусства», 1916—1920

© Русский музей

Художник 
среди друзей

Как художник Бенуа прославился в прикладных сферах — книжной графике и сценографии, где в конечный результат всегда вовлечены множество людей. Когда среди родственников и старинных знакомых семьи столько талантов, как было в этом кругу, то всему, что начиналось как домашняя затея, обеспечен успех.

Близкие единомышленники: Бенуа, Дягилев, Сомов в середине 1890-х годов вместе с друзьями и при поддержке княгини Марии Тенишевой создают художественное движение и журнал «Мира искусства», которые в первоначальном виде просуществовали до 1905 года, почти десять лет. Организаторы нового объединения были молодыми по меркам своего времени людьми — каждый недавно разменял первую четверть века, — и оттого еще понятнее и яснее становится их задор. Вот как в 1898 году Бенуа пылко излагал программу будущего журнала в письме Дягилеву: «Действовать нужно смело и решительно, но без малейшего компромисса. Не гнушаться старины (хотя бы вчерашней) и быть беспощадным ко всякой сорной траве (хотя бы модной и уже приобретшей почет и могущей доставить чрезвычайно шумный внешний успех)». Для русской культуры «Мир искусства» стал невиданным прежде примером группы художников, которые предпочли красоту идейности, находя и выражая сокровенное содержание через прекрасную форму.

Мария Якунчикова, обложка журнала Мир искусства, № 1-2. — 1899),

Азбука с иллюстрациями Александра Бенуа, издание 1904 года

© Юрий Машков/ТАСС

В 1903 году Бенуа начинает работать над азбукой в картинках, видя перед собой подрастающих детей — в то время пятилетнюю дочь и двухлетнего сына. Несущая в себе зерно домашнего распорядка и уютного обихода «Азбука», на выставке в Манеже получившая целиком первый этаж, вышла в свет в 1905 году в Экспедиции заготовления государственных бумаг и стала признанным шедевром графического искусства, не утратившим за прошедшие годы и переиздания очарования деталей, щедро рассыпанных художником на каждой странице.

В 1907 году Бенуа устраивает постановку одноактного балета «Павильон Армиды» — придумывает сценарий, декорации, костюмы, отвечает за художественное решение и сценическую машинерию. Музыку написал его двоюродный тесть, композитор Николай Черепнин, танцы поставил Михаил Фокин. По просьбе Бенуа Анна Павлова выходит на замену отказавшейся участвовать Матильды Кшесинской, он же добавляет новую роль для Вацлава Нижинского, который впервые появляется на сцене. В 1909 году балет вошел в репертуар дягилевских «Русских сезонов».

Александр Бенуа, «Азбука в картинках», издание 1904 года
© Государственный Эрмитаж

Вацлав Нижинский в костюме для балета «Павильон Армиды», около 1909

Адольф Больм и Тамара Карсавина из труппы Русского Императорского балета в костюмах для балета «Павильон Армиды», около 1911

Безвозвратно ушедшее время

Александр Бенуа сочетал в себе аристократизм и демократизм (который у непримиримого арт-критика не распространялся на художественную сферу). Он прожил без малого 90 лет, а расцвет «Мира искусства» был до обидного коротким — яркие полтора десятилетия, считая с 1998 года. Пришедшийся на грань столетий, «Мир искусства» завершал старый, девятнадцатый век, но не открывал новый, двадцатый, где время стало таким ускоренным и спрессованным, что не все сразу это поняли. Исторически и хронологически принадлежавший к модернизму, Александр Бенуа сопротивлялся ему, будучи идейным антимодернистом и не принимая современные левые течения. По иронии, он изничтожался советской партийной критикой как эмигрант и оторванный от жизни эстет наравне со своими врагами почти в течение полувека и немногим меньше, чем авангардисты.

Существует расхожее выражение — «остатки былой роскоши». Иронически, но точно оно характеризует архитектурный стиль (многие справедливо называют его бесстильем), в котором работали старшие братья и дядья Александра Бенуа, знаменитые петербургские зодчие, — историзм, представляющий собой собирание вместе прекрасных деталей прошлых эпох. Искусство Александра Бенуа, вся его литературная и художественная деятельность именно про это — он смотрит на мир взглядом, направленным в прошлое, которое всегда лучше современности. В 2026 году эта мысль кажется особенно привлекательной.

Александр Бенуа за работой, 1914

фото: Яков Штейнберг/Wikimedia Commons