А ягодки — впереди

ФОТО:
АЛЕКСЕЙ БРОННИКОВ, АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

Индийский чай появился в России в конце XIX века, индийский кинематограф — в середине XX, а во второй четверти XXI до нас добралось и индийское современное искусство. Выставка «О сладости мира», открывшаяся в Государственном Эрмитаже, показалась арт-критику Павлу Герасименко путешествием увлекательным, но все еще крайне туристическим.

Экспозиция выставки «О сладости мира»

С июня по октябрь в Главном штабе Эрмитажа демонстрируется современное индийское искусство. Последние годы присутствие Индии в российском художественном пространстве — это сложившийся факт: проекты 2025 года «Как дух обретает материю» на ярмарке Cosmoscow и «Индия. Отражения» в фонде In artibus, — оба эти события, как и эрмитажная выставка, связаны с именами коллекционеров Екатерины и Андрея Теребениных, — или же выставки «Ткань времени», прошедшая в музее-заповеднике «Царицыно», и «Весь мир здесь обретает дом: По следам Тагора», которая откроется 25 июня в «ГЭС-2». Начиналось все немного раньше — с планов Третьяковки в 2020 году устроить выставку «Индия! Новое искусство», а еще раньше, в 2018 году, в Петербург во время Международного культурного форума приезжал Субодх Гупта — автор всемирно известных скульптур из хромированной кухонной утвари, — и петербургский Манеж вынашивал идею устроить его персональную выставку. Наконец, теперь Эрмитаж представляет выставку «О сладости мира. Современное искусство Индии», которая стала первым (если не считать «Памятник исчезнувшей цивилизации» Ильи и Эмилии Кабаковых) большим и оригинальным проектом Отдела современного искусства за прошедшую пятилетку.

Выставка «Индия. Ткань времени», Музей-заповедник «Царицыно»

Специальный проект «Индия: как дух обретает материю» коллекционеров Теребениных на Международной ярмарке современного искусства Cosmoscow 2026

В основе выставки, собравшей 12 индийских художников, — работы, предоставленные коллекционерами Екатериной и Андреем Теребениными. Семь лет, проведенных в Индии, позволили им составить серьезное и представительное собрание, включающее как современные, так и традиционные формы искусства. Звезд мирового современного искусства, как Субодх Гупта или Аниш Капур, на выставке нет. Зато в эрмитажных залах теперь можно, в частности, убедиться, что древность и наши дни в культуре Индии связаны гораздо теснее, чем обычно бывает в современном искусстве. И искусство это — самое современное: большинство показанных работ датированы последним десятилетием и даже выполнены специально для этой выставки. Наряду с Теребениными важными участниками проекта в Эрмитаже стала галерея Threshold из Дели и ее куратор Тунти Чаухан — с индийской стороны и ряд библиотек и институтов, как Институт восточных рукописей РАН, — с российской. 

Рабиндранат Тагор. Без названия («Два животных»), ок. 1935–1936 © Дом культуры «ГЭС-2»

Название проекта, выбранное куратором Мариной Шульц, возглавляющей эрмитажный Отдел современного искусства, призвано дать зрителю первую подсказку из многих, чтобы направить его по пути истолкования незнакомого явления. Фраза «О сладости мира» взята из средневековой «Повести о пустыннике Варлааме и индийском царевиче Иоасафе», — получившей распространение в Древней Руси адаптации жизни Будды. Один из сюжетов, встречающихся в повести, давно превратился в «бродячий»: некий человек, спасаясь от опасности в виде дикого зверя, спрыгнул и повис над обрывом, уцепившись за древесные корни, которые начали подтачивать пара мышей (белая и черная, обозначающие день и ночь), и тогда ввиду неминуемого конца он стал поедать растущие рядом ягоды, остро чувствуя их необыкновенную медовую сладость. Повествование прекращается в самый критический момент, и неизвестно, что же случилось дальше, именно поэтому история становится притчей, герой которой — зависший в безвременье между мирами человек, делающий своими поступками выбор. 

Острота переживания, на которую обратит внимание современный читатель притчи, — это типично западная идея романтизма и индивидуализма, а речь должна идти о бесстрастности и спокойствии перед лицом неизбежного. Это Восток, у которого времени хоть отбавляй, оттого искусство здесь особенно любит кропотливые рукодельные техники, — как раз они между делом снабжают выгорающих офисных работников «первого мира» резными шарами-головоломками и другими медитативными игрушками (возможно, есть такие и на столах сотрудников Эрмитажа). Главными качествами и характерными свойствами искусства, показанного на этой выставке, становятся переживание последнего момента, способность отдаваться полноте чувств на фоне катастрофы и конца жизни, — что кажется сейчас вполне актуальным.

Задача, которую приходится решать всякому зрителю этой выставки, — как понимать увиденное? Привычный культурный багаж европейца здесь мало поможет — индийские художники делают нечто совершенно другое. Их искусство трудно поддается сравнению, любые ассоциации могут оказаться ложными, хотя некоторые произведения похожи внешне на то, что встречается в музеях и галереях России и других стран мира.

Например, художница Пушпамала Н. в своих фотоработах выступает костюмированным персонажем так же, как Ясумаса Моримура или Владислав Мамышев-Монро, но темы ее серий — на выставке показаны «Туземные женщины Южной Индии: нравы и обычаи» (2000–2004, в сотрудничестве с британским фотографом Клэр Анри) и «Мать-Индия» (2005—...), — исключительно индийские: она становится богинями Лакшми или Кали, изображает Богоматерь иконографического типа «Доброе здравие» из Веланканни или родину в каноническом образе Бхарат-Маты.

Странные монстры, что кроются в кущах, вырезанных из бумаги и расписанных вручную художницей Аниндитой Бхаттачарьей в работе «Что помнит тело — II» — узорчатой инсталляции, занимающей всю стену, — или возникают на полях другой ее большой работы «Когда море забывает свой берег», выполненной натуральными пигментами по рисовой бумаге на ткани, — напоминают существ на картинах Босха, но происходят из другой изобразительной традиции, и пересечение культур сказывается только в самом общем виде. Художница специально работала в России в 2025 году в резиденции, организованной совместно коллекционерами Теребениными и Эрмитажем. Куратор Марина Шульц предлагает вместе с автором поразмышлять «о системе иерархий насилия», однако современное искусство дает столько примеров работы с ужасным и разнообразных подходов к нему — от терапевтического до апологетического, что выставленное произведение способно удивить разве что многодельностью и временем, которое художница посвятила работе, датированной 2019–2022 годами.

↑      Пушпамала Н. Родина: студийная фотография с флагом, флагом «Ом» и тришулой. Из серии «Мать-Индия». Бангалор, 2009

Аниндита Бхаттачарья «Что помнит тело-II». Нью-Дели, 2019-2022. Коллекция Екатерины и Андрея Теребениных 

Становится ясно, что представленные художники не отрываются от корней — по сюжетам, пластике, техническим приемам, проблематике практически все на выставке можно расположить между современным искусством и фольклором. Среди тем работ повторяются и чередуются семейная история, память, культура, мифология, национальные художественные традиции, — что справедливо и, наверное, неизбежно, ведь одна из древнейших цивилизаций создала значительное наследие. Показано современное искусство, которое не до конца вычленилось из фольклора, и более того, не желает порывать с традицией, видя в ней свой питательный источник, — оттого возникает впечатление некой «смычки города и деревни». Таковы живописец В. Рамеш, скульптор Манджунатх Камат, график и коллажист Гарги Райна.

Манджунатх Камат. Сквозь узкий проход 1. Нью-Дели, 2024. Espace Gallery

Гарги Райна. SHAFA. Привратники, I–V. Вадодара, 2026

С самого начала экспозиции работы современных художников плотно окружены музейными предметами — прежде всего древнерусскими иконами из коллекции Эрмитажа и восточными рукописями из фондов Публичной библиотеки или профильного института РАН. Кросс-культурные пересечения задают привычную для эрмитажных проектов современного искусства рамку — взгляд на новое искусство из перспективы трехсотлетней истории российского собрания признанных мировых шедевров.

Выбор изобразительных параллелей и предметов из фондов Эрмитажа подчеркивает музейную интонацию выставки и исключительную связь современного индийского искусства с русской культурой. Работа Афры Шафик «То, не знаю что» (2020–2023) сделана молодой художницей во время стажировки в Музее «Гараж» в форме компьютерной игры-бродилки по мотивам иллюстраций советских детских книг, которые переведенными на английский, хинди и прочие местные языки активно экспортировали в Индию с конца 1950-х. Искренняя любовь, с которой старшие поколения индийцев и их дети до сих пор относятся к советской детской книге, заслоняет экспансионистскую практику социалистического проекта, конкурировавшего с американским культурным империализмом.

Афра Шафик. «То не знаю что». Бангалор, 2020-2023

Убедить зрителя в ценности выставленных работ через их погружение в исторические контексты — несколько двусмысленная позиция, отказывающая всему новому в самостоятельности. Объяснение работ в музейном ключе удовлетворяет зрительский интерес, но игнорирует значимые для современного искусства и современной жизни проблемы, будь то социальные, колониальные или феминистские темы, которые подаются на выставке предельно мягко. Кураторы хотят облегчить восприятие незнакомого материала, но их усилия приводят к тому, что европейские культурные шаблоны оставляют индийскому искусству только национальные и этнографические черты. 

Вопрос, насколько это совпадает со стратегическими целями художников, большинство из которых молоды? Возможно, именно этническое своеобразие служит для них пропуском в интернациональную художественную среду и космополитичный арт-мир, — но все ли они стремятся туда? Среди показанных на выставке авторов преобладают женщины, и было бы интересно понять, что означает выбор свободной творческой профессии в ситуации традиционной культуры и поверх социальных ограничений? Современная этика и эстетика учат нас воспринимать явления адекватно, не экзотизировать новые и незнакомые явления искусства, — но что делать, если путем экзотизации идут сами авторы?

Экспозиция выставки «О сладости мира»

Кроме Сумакши Сингх — художницы национального павильона Индии на 61-й Венецианской биеннале в этом году, в Эрмитаже представленной похожей инсталляцией «Восхождение» (2026), выполненной в технике кружевоплетения ажурной лестничной спиралью, вызывающей ассоциации с ходом энергии вдоль позвоночного столба, — остальные участники пока что не достигли популярности за пределами страны.

Коллекционер Андрей Теребенин не уверен в том, что эта международная популярность для них по-настоящему важна: «Индия — это прежде всего альтернативная система сознания. Искусство выражает это значительно сильнее устного или печатного слова. Здесь и есть интересная задачка — что искусству удастся передать, а что так и останется неопознанным и неувиденным. Индийское искусство ориентировано почти исключительно на внутренний рынок, и потребительский потенциал этого рынка будет расти даже быстрее роста национального ВВП — параллельно с ростом среднего класса. Другой вопрос, что в Индии всего много — в том числе художников. Индийские коллекционеры буквально помешаны на нескольких именах и школах, в основном модернистах 1930–1960-х годов.

Так получается, что молодое поколение индийских художников в поисках ответов на волнующие их вопросы копают глубже и довольно бесцеремонно относятся к национальному наследию. Они остаются в рамках традиции и одновременно в постмодернистском угаре эту традицию взрывают. И вот они уже интересны стратегически, тут уже идет нащупывание ответа на вопрос о роли Индии в будущем мире».

Cумакши Сингх. Монументы, I – III. Нью-Дели, 2025. Exhibit 320 Gallery

Одна из таких художниц — Лакшми Мадхаван, создавшая инсталляцию «Тканые тела» (2024–2025) в процессе пятилетнего сотрудничества с общиной ткачей из Баларамапурама. Это работа, что называется, биеннального формата. Она состоит из черно-белых фотографий, крупно изображающих руки и пальцы работниц ткацкой фабрики, их трудовых книжек и других документов и, наконец, самого продукта — дорогостоящих тканей в технике золототкачества «касаву», которыми славится штате Керала, откуда происходит сама художница. Свою работу она описывает так: «Инсталляция представляет тело ткача как место. Знания не только запечатлены в предметах или документах, но и воплощены в жестах — в выверенном напряжении кисти, ритмической координации движений конечностей и способности выносить длительность ткацкого процесса. Этот живой репертуар не поддается фиксации, но остается основой текстильного производства». Можно осознать антигуманную сущность ручного ремесленного производства, уродующего пальцы мастериц, на фото и в то же время понимать, что ценность мастерства в наши дни стремительно меняется и снижается и скоро ткачей заменит принтер с искусственным интеллектом.

 Лакшми Мадхаван в сотрудничестве с Общиной ткачей Баларамапурама. «Тканые тела». Баларамапурам, 2024-2025

Экспозиция выставки «О сладости мира»

Произведения на выставке интересно рассматривать как образцы художественного совершенства и оригинальной поэтики, однако этот интерес только в малой степени апеллирует к личному опыту зрителя. Это искусство почти всегда работает в одном регистре удовлетворения визуального любопытства и редко выходит за его пределы, хотя очевидно, что для индийцев оно, как и положено искусству современному, ставит вопросы и предлагает ответы. И, кажется, для того, чтобы лучше эти ответы разглядеть, нам придется выработать иную, не европоцентричную оптику, обзавестись взглядом, свободным от колониальных предрассудков, — текущая выставка учит нас этому лишь отчасти. Зато дает возможность остро ощутить сладость экзотических ягод: для висящих над обрывом это, признаем, не такое и малое утешение.