Чудная долина

ФОТО:
Ed Araquel/AMC, Colin Bentley/AMC

На AMC завершился показ «Дерзости» — одного из главных сериалов весны от создателя «Наследников» Джонатана Глэтцера. На этот раз шоураннер заглянул в Кремниевую долину, но нашел там всю ту же войну всех против всех во славу собственного ЧСВ. За тем, как пылают костры амбиций IT-бро, не моргая наблюдал Иван Матушкин.

«Богатые не заслуживают права жаловаться», — заявляет венчурный инвестор Карл Бардольф (Зак Галифианакис) психологу ДжоАнн(Сара Голдберг). А затем рассказывает о законе, согласно которому рост прибыли айти-компаний будет вечным, по «логике раковой клетки». Этой сценой из первой серии «Дерзости» можно было бы описать все новое шоу Джонатана Глейзера, посвященное тем самым IT-бро, новым технофеодалам в определении греческого политика и экономиста Яниса Варуфакиса. Через минуту Галифианакис сядет в черный джип и в сопровождении охраны уедет — над бездушностью бизнеса Кремниевой долины только что плакал один из его очевидных выгодоприобретателей.

Кремниевый жабогадюкинг

«“Дерзость” высмеивает техэлиты Залива, и сама почти так же невыносима, как они», — пишет San Francisco Chronicle, и с этим трудно не согласиться: герои сериала регулярно вызывают чувства, которые одним фейспалмом не выразить. Главный герой «Дерзости» — то ли гениальный стартапер, то ли мошенник с претензией на гениальность (а есть ли разница?) Дункан Парк (Билли Магнусен), глава компании «Гипергнозис». За кадром он раздувает стоимость акций своей фирмы, запустив слухи о поглощении ее некой «самой богатой компании мира» с офисом в Купертино и начальником по имени «Большой Тим» — чтобы все точно поняли, что речь об Apple. В кадре же Дункан узнает, что в поглощении ему отказано, после чего лихорадочно пытается придумать, как не допустить падения этих самых акций на самое дно. Все это отвлекает его даже от новости про секс жены с другим мужчиной.

Узнает об измене Парк благодаря находке своей сотрудницы — новому алгоритму для сбора данных буквально о каждом человеке (хобби и пищевые привычки любовника так же легко выведать, как номер его машины). А затем угрожает этой самой сотруднице, чтобы избавить ее от излишних — по его мнению — предрассудков (в итоге придется подкупить ее личным кабинетом), выносит мозг все тому же психологу ДжоАнн (она, в свою очередь, использует полученную на сеансе информацию, торгуя на бирже), и изо всех сил пытается удержать на вершине свое ЧСВ. «Тебя волнуют твои акции или твой член?» — спрашивает его у бассейна подруга, член совета директоров «Гипергнозиса» и его любовница Анушка (Миган Рат). «Это одно и то же», — отвечает Дункан.

Собственно, ДжоАнн и Анушка дополнят квартет условно главных героев «Дерзости», и главенство тут определяется не только экранным временем, но и степенью бесячести персонажей. ДжоАнн не только незаконно использует информацию от клиентов для обогащения, но и бесконечно давит на сына-подростка от первого брака — даже в вопросе сдачи анализов («попросил бы папа, ты б давно покакал»). В другом эпизоде она дает сыну пароль от ноутбука: «Это твое имя и день рождения». Но день оказывается неверным. «Ах да, это день рождения нашей таксы», — припоминает ДжоАнн.

Анушка же — «главный этик» в Купертино («навороченная должность и власть, как у сельской училки», — по словам героя Галифианакиса), выступающая против нерегламентированного сбора данных. Вот только этическая позиция и должность не мешают ей сливать информацию, идти по головам и использовать всех, кто подвернется под руку, включая ее мужа Мартина (Саймон Хелберг, памятный Говард Воловиц из «Теории Большого взрыва»).

Ждать от «Дерзости» приятных героев и не стоило. Ее создатель Джонатан Глэтцер собаку съел на шоу про неприятных людей: сначала поработал сценаристом на сериале про жуликоватого адвоката «Лучше звоните Солу», а затем запустил главное телемыло — а заодно пособие по жабогадюкингу — последних лет, «Наследников». Но если там он разбирался с миром old money, то теперь пришел к «новым калифорнийцам», чьи способы обогащения влияют на любого, кто хотя бы раз в неделю выходит в интернет.

IT-bro is watching you

Глэтцер заходит не только на поляну Варуфакиса (IT-бро у него действительно ведут себя как новые лорды, на виртуальных полях которых впахивают бесправные юзеры-пейзане), но и на участок Шошаны Зубофф, автора термина «надзорный капитализм». Вкратце, термин и посвященное ему исследование Зубофф рассказывают о возможности (и желании!) IT-монополий управлять человеческим поведением при помощи собираемых в Сети данных. В какое время вы чаще делаете спонтанные покупки? На каких баннерах дольше задерживаете взгляд? Какие заголовки мотивируют вас кликнуть мышкой? Если верить Зубофф, из этих данных можно собрать полную поведенческую картину пользователя. А потом начать им манипулировать. «Знание о каждом: чего люди хотят, что они думают, во что верят», — формулирует сам Дункан. Именно таким сбором данных и занимается «Гипергнозис». «Мы те, кто получает информацию, когда вы нажимаете кнопку “принять”», — говорит Дункан ДжоАнн. А затем заставляет ее делать то, что ему надо, припомнив пару найденных фактов про нее.

«В Кремниевой долине цветет культура разрушения, при которой там забывают, что все мы люди. Многое из того, что они делают, лишает нас человечности. Например, сейчас они хотят отменить смерть, и это не кажется мне хорошей идеей. Если у шоу и есть посыл, то он для всех людей из долины и восьми миллиардов их клиентов: давайте сохраним человечность», — говорит Глэтцер. Но у его героев не очень-то получается.

Когда инвестор Бардольф перехватывает у Дункана контроль над компанией, кажется, все изменится. «В долине чуваков 20 зарабатывают столько же или больше меня. И все мы приходим к одной развилке: хотим мы оставить ценное наследие или охватить всю планету? Хотим мы спасать мир или контролировать его?» — говорит он Анушке, делая ее директором. Но как только действия специалиста по этике отталкивают клиентов, напоминает, что главное — прибыль.

«Меня поразило, в каком пузыре живут обитатели Кремниевой долины и как от желания изменить мир к лучшему они перешли к жажде прибыли», — рассказал TV Academy Глэтцер, проводивший в долине исследования для шоу. И тут, пожалуй, его сериал начинает противоречить что Варуфакису, что Зубофф. Если у них приход айтишников на роль новой аристократии трансформирует мир, то IT-капиталисты Глэтцера ведут себя… как обычные капиталисты. То есть хотят бесконечно расширять свой бизнес и наращивать прибыль — по возможности ограждая от собственного влияния своих близких. Например, лишая детей смартфонов («Торговцы оружием мины своим детям не дают», — замечает дочь Анушки).

Не убоюсь я зла, пройдя долиной…

У Варуфакиса и Зубофф новые технологии и алчный подход к ним должны были изменить мир или уже его изменили. У Глэтцера же капитализм пожрал идеалистов из Кремниевой долины, некогда строивших интернет как место безусловной свободы. «Дункан верит, что меняет мир, в то время как его собственная жизнь выглядит как пожар на свалке. Есть такое выражение: “чтобы изменить мир, начни заправлять постель по утрам”. Он этого не понимает», — говорит исполнитель главной роли Билли Магнуссен TV Academy. И добавляет: «Хотя он абсурдный, странный, нарциссичный социопат, в душе он — ребенок».

Беда в том, что такими детьми с горящей жизнью оказываются магнаты, ежедневно влияющие на миллионы жизней. Хорошо, если они, как клиенты «Гипергнозиса» из компании по аренде беспилотных машин, только записывают, как их клиенты мастурбируют в кабине. Но у алчности нет границ, как нет их и у попыток превратить пользователя в товар, что постепенно сводит с ума и самих героев (если кого-то из них вообще можно считать нормальным хотя бы в первой серии, включая работающую с ментальным здоровьем ДжоАнн). Когда в начале четвертой серии голый Дункан, расхаживая по балкону, звонит ей, чтобы поделиться философскими, если не духовными, наблюдениями о мастурбации («теперь этот кулак — символ моей веры»), а после начинает по-волчьи выть (что тут же прерывает его жена), не остается сомнений: все эти гении бизнеса и технологий не только алчные, не знающие предела дети, но еще и чокнутые взрослые. По крайней мере, по версии Глэтцера.

Дополняет впечатление спор Карла и Дункана о сборе данных и свободе воли, который происходит на фоне жестокого боя при помощи сидений для унитаза. А после на ринг приходится выйти уже самому Дункану — чтобы доказать Карлу свое мужество («Ctrl + Alt + Escape», — кричит он, получив между ног). «Я хочу, чтобы вы в какой-то момент забыли, что все это происходит на задворках мира технологий, и поняли, что это шоу о развитии и столкновении характеров», — говорил Глэтцер A. V. Club. То есть, видимо, обо всех нас.

Костры амбиций

Неудивительно, что на всем этом фоне единственное настоящее открытие совершает муж Анушки Мартин — замкнутый в себе идеалист, воплощение тех пионеров интернета, что мечтали изменить мир, сидя в гаражах своих родителей (у Мартина, кстати, тоже «офис» в гараже — только не родителей, а жены). Он создает интуитивный ИИ, способный развиваться (прямо как ребенок, но намного быстрее) и понимать человека. Вдобавок Александр (так зовут ИИ) воплощает все те лучшие черты woke-культуры вроде полного принятия собеседника, которые протоплазменные жители долины используют только в маркетинговых проспектах.

Вообще, стоит отметить, что все лучшее создатели «Дерзости» вложили в героев второстепенных. Заместителя министра по делам ветеранов Тома, который пытается добиться от кремниевых богачей небольшой помощи для участников боевых действий (причем за деньги, но — слишком для них маленькие); нервного сына ДжоАнн Орсона, который страдает от расстройства пищеварения и безуспешно пытается поцеловать девочку; приемную дочь-неформалку Анушки Тесс — изгоя и тихую бунтарку; второго мужа ДжоАнн, который мечтает переехать из долины куда-то к более нормальным людям. Побочных историй в «Дерзости» много — за это, вероятно, стоит сказать спасибо соавтору сценария, Артуру Филлипсу — автору сложносочиненного романа «Египтолог».

Вот только всех этих приятных персонажей все равно ломает их окружение. Том понимает, что отдал данные ветеранов в руки торговцев, не получив ничего взамен, и заканчивает катастрофой. Джейми, дочь Дункана, чуть не доводят до той же катастрофы амбиции ее матери Лили. Орсон подсаживается на стероиды и ролики из маносферы. А Мартин поддается на уговоры Анушки отдать Александра корпорации — и того начинают использовать в целях, прямо противоположных замыслу создателя.

Третье противоречие между Глэтцером и Варуфакисом с Зубофф в том, что последние верят: технология изменит мир. У Глэтцера же люди меняют технологию: любое изобретение сгорает на кострах амбиций, как горит долина Напа в сериале, заволакивая небо истошно-желтым. «Знаю, технологии изменили мир. Но бубонная чума тоже», — говорит Анушка в третьей серии. Только бубонной чумой оказывается не генеративный ИИ и даже не чудовищная машина Дункана по сбору человеческих данных. Ей, как ни банально, оказываются люди. А чтобы изменить мир, по-прежнему требуется начать с себя. И ни одна технология нас к этому не подготовила.