Больше ада

ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

В российский прокат выходит «Кодекс Данте» Джулиана Шнабеля, то ли мистический гангстерский боевик, то ли историческая любовная фреска со стрельбой. Прокатная версия, которую увидит зритель, — реинкарнация одноименного фильма, показанного на Венецианском фестивале в 2025 году и почти во всем мире вышедшего сразу на стриминге. Между двумя «Кодексами Данте» можно найти сотню отличий, но главных два: один цветной, другой наполовину черно-белый, один идет час сорок, другой — два тридцать. Продюсеры так мотивировали свое решение о выпуске в России «коммерческой версии»: «В данном случае мы ориентировались на зрителей, выбрав для них максимально привычный формат потребления контента». Ксения Рождественская за зрителей решать не стала и написала рецензии на оба фильма.

Искушение свободой

«Кодекс Данте»

|

151 минута

|

Джулиан Шнабель

|

цвет/чб

В мировой прокат вышел «Кодекс Данте» Джулиана Шнабеля — грандиозный провал большого художника, философская притча о таланте, бабках, любви и реинкарнации.

Ник Тошес, мальчик из Нью-Джерси, почти подросток, признается дяде (огромный и обманчиво тихий Аль Пачино), что случайно убил какого-то пацана, который угрожал ему ножом. Ничего страшного, успокаивает дядя, всякое бывает. «Я должен буду сказать об этом на исповеди?» — спрашивает Ник. — «Бог вездесущ, — отвечает дядя, — а значит, он уже знает, что ты сделал. Кто важнее, бог или священник? Вот именно».

Выросший Ник (Оскар Айзек), посредственный писатель и неаккуратный гангстер, маниакально исследует жизнь и творчество Данте Алигьери (собственно, фильм основан на романе «Рукою Данте» американца Ника Тошеса). В Нью-Йорке в августе 2001 года он делится со старым корешем своим жизненным кредо: писателя нельзя редактировать, ему надо дать полную свободу. И побольше бабок.

Бабки тут же и подворачиваются: демонического вида арт-дилер со смутно знакомым именем Джо Блэк (живчик Джон Малкович), сидя в своем мрачном кабинете под автопортретом Рембрандта, заказывает Нику работу. Надо слетать в Италию, забрать там у одного старичка-священника рукопись «Божественной комедии», убедиться, что это подлинник, и тогда Ник получит кучу денег. С ним отправляется Луи (лучшая роль Джерарда Батлера) — обаятельнейший киллер с замашками скучающего борова. Луи подчищает след Ника — то есть, в сущности, редактирует его похождения.

Из такой завязки мог бы получиться отличный гангстерский фильм, неожиданный броманс, да пусть даже и «Код да Винчи» с глупыми, но захватывающими квестами. Но режиссер Джулиан Шнабель, художник-неоэкспрессионист, всегда интересовался исключительно свободой творца. Может ли художник делать что хочет, если лишить его всего? А если дать ему все? А если дать ему красивую женщину и бесценную рукопись? А если дать ему по морде?

Героя «Кодекса Данте» Шнабель искушает не только свободой, красивой женщиной и большими деньгами. Он дает ему бессмертную душу, делая Ника Тошеса реинкарнацией Данте Алигьери. В XIV веке герой, женатый на Джемме (Галь Гадот), набирается мудрости у наставника (Мартин Скорсезе) и ищет мистического опыта, чтобы дописать свой опус магнум. В 2001 году герой, быстро и неубедительно влюбляющийся в свою новую секретаршу (та же самая Галь Гадот), мотается по миру, ворует рукописи, проводит углеводородный анализ чернил, отмахивается от гангстеров, — за ним охотится еще какой-то шкаф, весь в белом (Джейсон Момоа), а рукопись хотел бы приобрести главный над всеми мафиозо, Мефистофелес (Бенджамин Клементин, автор музыки к фильму). Эти истории параллельны, но вообще-то для Шнабеля это один и тот же человек, и смерти, в сущности, нет. Прошлое и настоящее — единое целое, дух дышит где хочет, любовь вечна, а великие поэты живут в своих творениях. Жизнь коротка, искусство — вот именно.

При этом Шнабель — и это принципиальное решение — проводит визуальную границу между «современностью» и «стариной»: начало ХХI века он снимает черно-белым, с явной отсылкой к гангстерскому кино 50-х, а XIV век у него полон красок, как фрески Джотто. Добавьте сюда шекспировские страсти, рассуждения о Боге как дуновении ветра, Галь Гадот, возникающую из пены, как боттичеллиевская Венера, — Шнабель, как и в своих полотнах, компилирует осколки чувств, чужих видений, случайных событий и погодных явлений, и в результате всегда может получиться дикий треш. В каждом его фильме есть моменты, о которых так сразу и не скажешь, гениально это или предельно пошло, откровение это или общее место. Его герои часто смотрят в небеса, а уж что они там видят, серферов, как Баския, или облачка, как Данте, — не так важно. Камера Романа Васьянова («Общага») ведет себя так, как будто съемка всегда ведется с венецианских гондол и небо качается над персонажами.

Шнабель всегда умел выбирать актеров и давать им полную свободу в весьма жестких рамках. Дэвид Боуи в роли Энди Уорхола в «Баскии», исследовании разрушительной прелести искусства. Хавьер Бардем, играющий проклятого поэта в проклятые времена в драме «Пока не наступит ночь». Гениальный Матье Амальрик, чей герой парализован большую часть «Скафандра и бабочки». Уиллем Дефо в фильме «Ван Гог. На пороге вечности» — за эту роль он получил номинацию на «Золотой глобус» и «Оскар». Главную роль в «Кодексе Данте» должен был сыграть Джонни Депп, большой поклонник Ника Тошеса, но у него возникли другие планы, и Шнабель снял в двойной роли — Ника и Данте — Оскара Айзека, который здесь убедительно дик.

Если бы фильм был хотя бы чуть короче и сдержаннее (два с половиной часа — это все-таки перебор), если бы Шнабель не был таким порывистым, не бросался бы из серьезных гангстерских разборок в философские разговоры, а потом в кэмп о судьбе библиотекарши, воображающей себя Беатриче, если бы Ник не был так бессмысленно жаден, если бы фильм не распадался на множество цветных и черно-белых осколков, как ранние арт-проекты Джулиана Шнабеля, — могло бы получиться что-то по-настоящему важное. Все время кажется, что фильму не хватает буквально капли иронии или самой малости логики, — и все выстроится и засияет.

Метаматрешка

«Кодекс Данте»

|

104 минута

|

Российский прокат

|

цвет

В российский прокат выходит «Кодекс Данте» Джулиана Шнабеля — бодрый, хоть и несколько путаный гангстерский боевик, где в эпизодах — Аль Пачино, Джон Малкович, Джерард Батлер в лучшей своей роли и даже Мартин Скорсезе, — последний так убедителен, что хочется даже спросить, где он был все эти годы, почему в кино-то не снимался. Сюжет разворачивается в двух временных пластах: в XIV веке Данте Алигьери (Оскар Айзек) общается со своим наставником Исайей (Мартин Скорсезе), слегка напоминая Фродо на приеме у кого-то из гномов, а в начале ХХI века писатель Ник Тошес (опять Айзек) обнаруживает рукопись «Божественной комедии», считавшуюся утраченной, и пытается удостоверить ее подлинность. В итоге за Ником гоняется мафия, и теперь ему надо спасать себя, свою возлюбленную (Галь Гадот), ну и рукопись тоже. Шнабель считает, что у обоих его героев примерно одни и те же проблемы, но все-таки Данте пытается найти вдохновение, а вот Ника гораздо больше интересует, как бы рукопись продать.

Фильм идет всего час сорок, и этого слишком мало: события кажутся путаными и нелогичными, герои слишком быстро влюбляются, стреляют, умирают — и слишком долго рассуждают о возвышенном. Зато никаких лишних сюжетов, никакой иронии. Только Джон Малкович в роли теневого арт-дилера пытается повеселить почтенную публику да Джерард Батлер — и его преступно мало — дает лучшего гангстера последнего десятилетия, любителя покурить, уставшего от перестрелок Луи. Все остальные нужны лишь для того, чтобы посмотреть на рукопись и сказать: «Кажется, подлинник». Да и сам Ник нужен лишь для того, чтобы посмотреть на рукопись и сказать: «Мое!».

Но в этом фильме есть безусловная прелесть. Джулиан Шнабель, художник-неоэкспрессионист, автор «Скафандра и бабочки», «Баскии» и «Ван Гога. На пороге вечности», гордился тем, что Netflix дал ему право финального монтажа, полную творческую свободу, возможность делать что угодно. В «коммерческой версии», которая идет в российском прокате, часть сюжетных линий убрана, весь фильм сделан цветным, в том числе и «современные» эпизоды, саундтрек стал чуть более возвышенно-пошлым. Уверенность Шнабеля в том, что он снял «трагическую комедию, вполне безумную», а к финалу становящуюся и вовсе абсурдной, теперь ни на чем не основана: это не комедия, это не трагедия, это производственный роман из жизни оценщика произведения искусства.

Но зато фильм окончательно превратился в матрешку, метаметаметавысказывание. Данте пишет «Божественную комедию», Тошес пишет «Кодекс Данте», редактируя его жизнь, Шнабель экранизирует роман Тошеса, редактируя его реинкарнацию, продюсеры редактируют фильм, потому что публике лучше бы чего попроще. Луи, ехидный киллер, поглаживает пистолет — свое редакторское орудие — и усмехается. Хорошая все-таки у него работа: ему дана полная свобода. А если ставка на «коммерческую версию» сработает, то и бабки будут.

P.S.

Когда прокатчики (продюсеры?) убирают из фильма все, что может вступить в конфликт с законом, это называется цензура. Когда продюсеры (прокатчики?) убирают из фильма все, что кажется им слишком сложным, это называется коммерческая версия. В истории кино были фильмы, которые выигрывали в «коммерческой» версии («Донни Дарко», например), были фильмы, которые полностью меняли смысл после правок ( «Бегущий по лезвию»). «Кодекс Данте» в прокатной версии превратился во что-то другое: и убийцей тут оказался не тот, кто в режиссёрской, а тот, кто попался под руку, и герои то и дело говорят что-то, что в режиссёрской версии им и в голову бы не пришло, и в монтаже использованы микро-эпизоды, которых в режиссёрской версии не было, и все чёрно-белое стало цветным. Дикая логика художника заменена квадратно-гнездовой логикой проката. Забавно, что это произошло именно с фильмом о подлинности художественного произведения и о том, что творец живёт в своей поэме, даже если невозможно сказать с полной уверенностью, что этот текст написан рукою Данте.