13 НОЯБРЯ 2026

Кошмар на улице скряги

ФОТО:
GETTY IMAGES, LEGION-MEDIA, АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

В международном прокате бродит «Скрудж» — экранизация мрачной сказки Чарльза Диккенса «Рождественская песнь в прозе: святочный рассказ с привидениями». За текст викторианского бестселлера взялся модный хоррормейкер Тай Уэст, а главную роль сыграл Джонни Депп, кажется, возвращающийся в Голливуд после «отмены». Способна ли премьера растопить черствые сердца и убедить в перерождении скандальной кинозвезды, пытается разобраться Алексей Филиппов.

«Скрудж», 2026 © Paramount Pictures

Тихая ночь! Дивная ночь!

Лондон 1836-го. За неприметной дверью прячется лавка ростовщика, где заседают два пожилых скопидома Джейкоб Марли (Иэн Маккеллен) и Эбенезер Скрудж (Джонни Депп). Они знакомы уже 21 год, оба ненавидят бедность, лишние сантименты и Рождество, а еще не особо высокого мнения о людях. Особенно о тех, что радуются грядущему празднику, как их мелкий служащий Боб (Руперт Гринт). Разлучить идеальный союз циничных коммерсантов по силам только смерти — и она не заставляет себя долго ждать. Марли отправляется на тот свет, а Скрудж продолжает корпеть над гроссбухами, пока семь лет спустя его не навещает призрак бывшего партнера.

Хотя промо «Скруджа» обещает «Вы знаете его имя, но не его историю» (в оригинале фильм называется Ebenezer), мало-мальских сюрпризов Тай Уэст припас не так уж много. Пара минут Джейкоба Марли еще во плоти, топорное расширение флешбэков из детства и юности, эффектные духи Рождества, будто явившиеся со смены в голливудском хорроре. Авторская оптика настолько проста, что в новом прочтении норовит слиться с диккенсовской безнадегой. Элементы черной комедии и олдскульных ужасов в сюжетной логике мрачной рождественской притчи выделяются так же, как темная кошка в соответствующей комнате.

«Скрудж», 2026 © Paramount Pictures

Дикий, дикий Уэст

Как и легендарная жадность Скруджа, творческий подход Тая Уэста — родом из детства. Когда-то будущий режиссер перечитывал «Рождественскую песнь» ежегодно, воспринимая ее в первую очередь как жутковатую сказку о привидениях — за это спасибо телефильму 1984 года. Призрак Джейкоба Марли из телефильма 1984-го пугал его до мурашек, отчего персонажу и досталось больше экранного времени. Старомодная визуальная манера «Скруджа», в свою очередь, вдохновлена хоррорами студии Hammer (и, думается, монстрами Universal), что, впрочем, не делает фильм более самобытным или атмосферным. После трилогии метаслэшеров «Икс», «Пэрл» и «Максин ХХХ» за Уэстом закрепился статус умелого стилиста, но идею поженить Диккенса с ужасами середины XX века трудно отнести к изящным решениям. Незримым духом писатель будто бы и так витал там все это время, а жанровые находки Уэста преимущественно сводятся к банальным скримерам.

«Рождественская история», 1984

Что хочется отнести к безусловным удачам — это трех рождественских духов, которых легко представить в чьих-нибудь кошмарах. Белоснежная Андреа Райзборо с глазами без зрачков, отвечающая за Прошлое, отлично вписалась бы в призрачную ретрофраншизу вроде «Заклятия». Медленно иссыхающий и трескающийся персонаж Трэмелла Тиллмана, наряженный в костюм из листвы, зрелищно воплощает Настоящее. Эдакий злой двойник Скруджа, обреченный на короткий век гедонист, вынужден помогать с прозрением тому, кого ненавидит самым нутром (там, кстати, как и у Диккенса, обитают вечно голодные дети — Нужда и Невежество). Кажется, такой «монстр» пришелся бы по душе Гильермо дель Торо. Наконец, посланец Будущего, в котором встречаются образ Смерти и создания Франкенштейна, отчетливо венчает эту незамысловатую концепцию.

«Скрудж», 2026 © Paramount Pictures

«Скрудж», 2026

«Скрудж», 2026 © Paramount Pictures

О моем перерождении в Скруджа

Наиболее яркий сюжет, касающийся премьеры, никак не связан с Диккенсом или его экранизацией. Речь, конечно, о возвращении Джонни Деппа в Голливуд после громких тяжб с Эмбер Херд, заявлявшей о многолетнем домашнем насилии со стороны бывшего мужа. О том, как выигранный иск о клевете помог актеру очистить репутацию от всех обвинений в абьюзе, однажды наверняка снимет новый сезон «Американской истории преступлений» Райан Мерфи. Интересно, что актер выбрал чуть ли не идеальную роль для камбэка.

Конечно, сам Депп в первую очередь вспоминает, как в детстве его заворожил Аластер Сим, воплотивший Скруджа в «Рождественском гимне» (1951), во многом подтолкнув к мечте стать артистом. С Уэстом они тоже сперва обсудили первые впечатления от текста Диккенса и его экранизаций. Особенно забавно, что режиссер задумал процитировать сцену с Деппом из «Кошмара на улице Вязов» еще до того, как его утвердили на роль. С появлением звезды на проекте Тай хотел убрать момент, как антигероя «пожирает» кровать, но актеру идея понравилась — и отсылку к его дебютной роли сохранили. Незначительный эпизод кажется еще символичнее, так как перерождение Эбенезера недвусмысленно дарит надежду на искупление и новое начало. Как сформулировала Клэр Томалин, авторитетная специалистка по Диккенсу: «Христианское послание [повести] в том, что даже худшие из грешников могут покаяться и стать хорошими людьми».

«Кошмар на улице Вязов», 1984

«Скрудж», 2026 © Paramount Pictures

Аластер Сим, в «Рождественском гимне», 1951

В этом контексте вдвойне показательно, что возвращение Деппа выглядит так, будто он никуда и не уходил. Эбенезер слабо выделяется из сонма его причудливых характеров — разве что визуально напоминает Пингвина из вселенной Бэтмена. Словно в готической сказке, какие долгие годы снимал Тим Бертон, выцвели краски, а фирменную клоунаду теперь оттеняют хохмы из арсенала средней школы. При виде ожившего Марли заглавный антигерой, например, мочится под себя. Эти физиологические подробности остаются ситуативным гэгом, выбивающимся из общего тона. Возможно, «Скрудж» не похоронит карьеру актера, но приторного хеппи-энда, как в фильме, на горизонте точно не видно.

Большие надежды — и упущенные возможности

Еще печальнее, что крупный проект, довольно прохладно встреченный критиками, может неважно сказаться на судьбе Тая Уэста. Если не знать, что он уже пару десятилетий заметная фигура в американском хорроре, то «Скруджа» легко перепутать с очередным стриминговым фильмом-затычкой, выпущенным к сезонному поводу.

Сценарист Натаниэл Халперн («Рассказы из Петли») работает с безопасной сюжетной канвой, лишь слегка раскрашивая ее поп-психологией (алкозависимый отец, чуть подробностей о любви всей жизни). Визуальный ряд — подчеркнуто старомодный, убаюкивающий понятными и предсказуемыми ходами. Звездные актеры не успевают развернуться в ролях не по размеру — наряду с уже упомянутыми появляются Сэм Клафлин и Дейзи Ридли: племянник Фред и его супруга выглядят как семья из рекламы майонеза (очень новогодняя, казалось бы, деталь).

Главная же проблема фильма — минимум индивидуальности и духа времени. Если в викторианской Англии образы Диккенса работали как социальный манифест (злой капиталист, Нужда, Невежество), то в XXI веке обличительная карикатура превращается в невинный декор. Пускай Тай Уэст и пытался за счет пары сцен изобразить эпизодических персонажей более сложными с точки зрения морали: жуликоватый попрошайка, наживающиеся на пожертвованиях благодетели. Вдобавок арка Эбенезера сводится к детским травмам и желанию закрыться от душевной боли ради успеха, что максимально далеко уводит разговор от общественных бед. Остается лишь фантазировать, каким может быть более злободневное прочтение: странно, что в «Черном зеркале» еще нет эпизода, где критикуется неограниченный доступ рождественских духов к личным данным Скруджа.

Ebenezer — очередной хрестоматийный пример, как возросший бюджет и студийный контроль задушили режиссерскую индивидуальность. Хулиганская трилогия Уэста, где он жонглировал клише и размывал грань между реальностью и кинематографическим вымыслом, стала для него прорывом. Выросший из его детского увлечения «Скрудж» оставил от самобытного автора лишь безжизненный призрак. Впрочем, в хоррорах духи часто находят дорогу назад, чтобы закрыть прижизненный гештальт.

Постер к фильму «Скрудж», 2026