Книги июня

ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

Атомное разложение Америки, ночной Токио, русская революция, философия моря и ответственность за развал СССР — если вы уже подбираете книги в летний отпуск, то у нас есть для вас целых восемь вариантов среди тех, что лягут на прилавки в июне.

Рик Муди

ЧТО ЧИТАТЬ

«Пурпурная Америка»

перевод:

Сергей Карпов

издательство:

Pollen press

Автор «Ледяного ветра» — романа, ставшего культовым фильмом Энга Ли, — написал свою следующую книгу. Хекс Рейтлифф приезжает в родительский дом в Новой Англии, чтобы ухаживать за парализованной матерью. Параллельно неподалеку разворачивается кризис на атомной электростанции. Две линии — семейная и технологическая — сходятся в общих точках: старении и распаде. 

Муди разворачивает этот сюжет фирменными длинными, захлестывающими предложениями, которые несут читателя сквозь сознание сразу нескольких персонажей — и в этом потоке неожиданно оказывается место не только для горя, но и для грубоватого черного юмора и фарса. Муди — представитель аванпопа, течения, переосмысляющего постмодернизм без отрыва от реализма, его ориентиры — Томас Бернхард и Уильям Гэддис. Муди — лауреат стипендии Гуггенхайма, его тексты включены в антологии Best American Stories и Best American Essays. Он считается одним из главных голосов американской прозы последних десятилетий.

Перевод Сергея Карпова выходит в петербургском Pollen press совместно с московским «Антонимом» — двух издательствах, которые последовательно знакомят русского читателя с американской прозой, выпавшей из поля зрения крупных издательств. Так, например, в 2021 году Pollen press совместно с «Антонимом» выпустили «Плотницкую готику» Гэддиса. До русскоговорящего читателя «Пурпурная Америка» добралась спустя почти тридцать лет после первой публикации.

«Из-за болезни я потеряла свободу, а с ней — возможность принимать решения о своей жизни. Поступок, который я бы хотела совершить с твоей помощью, вернет мне агрессивное участие в собственной жизни, чем и принесет удовлетворение, и послужит соответствующим завершением моих испытаний».

цитата:

Ацухиро Ёсида

«Спокойной ночи, Токио»

перевод:

Полина Гуленок

издательство:

NoAge

Токио не спит. Между часом ночи и четырьмя утра по его улицам движутся люди, у каждого из которых есть причина не быть дома: реквизитор разыскивает по ночному городу гроздь мушмулы, таксист везет случайных пассажиров, и даже сотрудница похоронного бюро оказывается в эту ночь на улице — все они блуждают в темноте и ненароком пересекаются в круглосуточной столовой с названием «Перекресток», где сталкиваются и переплетаются жизни прежде незнакомых людей. Сам город в этих историях становится чем-то большим, чем фон, обнажая тихое одиночество, незаживающие привязанности, вопросы, которые некому задать. Каждый из героев ищет что-то — и не всегда понимает что.

Ацухиро Ёсида — автор более сорока книг, лауреат японских литературных премий; «Спокойной ночи, Токио» стал первой его книгой, переведенной на английский, а затем и еще на несколько европейских языков. Роман состоит из двенадцати новелл, каждая из которых заключает отдельную судьбу, отдельный голос, но все вместе они складываются в портрет города, где за каждым поворотом таится маленькое чудо или случайная встреча, которая меняет жизнь.

Literary Review назвал роман «завораживающим ночным портретом таинственного, пугающего и сюрреалистичного Токио», The Japan Times — «чрезвычайно воодушевляющей историей, полной неожиданных и волшебных моментов».

«Большинству просто хотелось поболтать или выговориться.
Это желание само по себе казалось людям проблемой, которая требует решения. Но Канако считала, что неожиданное желание поговорить с кем-нибудь посреди ночи, когда ты дома один, абсолютно естественно».

цитата:

Сероб Хачатрян

«Капан»

издательство:

«Альпина нон-фикшн»

Армяне говорят: у каждой семьи есть своя история геноцида — и своя история выживания. Сероб Хачатрян записал обе сразу, не разделяя, потому что в его романе «Капан» они давно перемешались с советским абсурдом, карабахской войной и эмигрантским бытом трех поколений. Капан — реальный город на юге Армении — становится точкой, из которой тянутся нити в несколько эпох.

Сам Хачатрян — литературный критик по образованию, бывший сотрудник Leo Burnett и «Яндекса», сейчас живет в Нью-Йорке. «Капан» — его дебютный роман, в котором личные воспоминания, обрывки коллективной памяти и вымысел существуют нераздельно. Сквозь череду абсурдных ситуаций, трагических поворотов и комических эпизодов разворачивается пестрая многоголосая хроника людей, живущих на перекрестке времен и культур.

Байки здесь перетекают одна в другую, будто кто-то за столом никак не может остановиться, но Хачатрян при этом знает, когда дать читателю посмеяться, а когда осадить. Смешное и невыносимое в «Капане» не чередуются, но сосуществуют рядом, и в этом главный нерв книги.

«Состояние его невозможно было предугадать, никто не мог понять, чем же он недоволен: тем, что болеет, но не хочет лечиться, или тем, что ему невыносимо жить в этом городе, с этой семьей, при этом режиме. Сам Гарегин-папи не сильно стремился облегчить родным понимание, его недовольство распространялось повсеместно: ему невыносимы были собрания партийных кружков, его никогда не видели на улице с коммунистическим значком, он никогда никому не показывал свой партбилет».

цитата:

Дэниел Грин

«По ту сторону блёрба»

перевод:

Олег Лунёв-Коробской

издательство:

Kongress W

«По ту сторону блёрба» — сборник эссе о литературной критике, написанный не для узкого круга специалистов, а для всех, кто интересуется тем, что происходит вокруг книги и ее автора: от пиара и премий до внутрицеховых обсуждений. Текст полемичный, местами жесткий, но это часть замысла.

Отправная точка для Грина весьма радикальна: любое вдумчивое чтение — это прежде всего языковой опыт. Он настаивает на том, что литературу нужно читать через призму ее эстетических качеств, а не теоретических концепций или биографического контекста. Проще говоря, по мнению Грина, книгу надо читать не как иллюстрацию к биографии автора и не как повод поговорить об идеях вокруг нее, а как самостоятельный, нередко изолированный от внешнего контекста текст. 

Через разбор работ Джеймса Вуда, Гарольда Блума, Сьюзен Сонтаг и других он показывает, как даже самые авторитетные критики уходят от этого опыта, — и предлагает альтернативу: критику, которая возвращает читателя к тексту.

Если вас когда-нибудь раздражали рецензии, в которых про саму книгу не сказано почти ничего, «По ту сторону блёрба» объяснит, почему так происходит — и как могло бы быть иначе. Грин не склонен к компромиссам и не стесняется этого, поэтому читать его не менее интересно, чем обсуждать. Разговор о книге рискует перерасти в спор: можно возразить, что чтение — это в первую очередь удовольствие и читать можно что угодно как угодно. Грин с этим категорически не согласен. И это сам по себе повод прочесть «По ту сторону блёрба». 

«Самопровозглашенные “книжные” блоги особенно преданны существующим порядкам. Эти блоги, преимущественно посвященные поверхностным восхвалениям халтуры и бестселлеров, активно стремятся стать проводниками издательской пропаганды (под видом “продвижения” книг). По всей видимости, они стали самым популярным видом “литературного” блога, и если “книжный блог” в конце концов станет названием в первую очередь для такого рода блогов, то будущее сетевой литературной критики действительно безрадостно».

цитата:

Бертольт Брехт 

«Эмигрантские дневники. 1938 — 1955»

издательство:

Individuum

перевод:

Зоя Бороздинова

В середине июня на русском впервые выйдут дневники автора «Трехгрошовой оперы» Бертольта Брехта. Вести их он начал в 1938 году — в датской эмиграции, через шесть лет после бегства из Германии. Брехт называл их «Рабочим журналом» и не предполагал, что кто-то будет их читать. Дневник был для него местом для набросков к пьесам, политических комментариев и, конечно, разговоров с самим собой. При этом записи часто прерывались, когда появлялась возможность что-то делать руками — ставить спектакли, работать с людьми. И возобновлялись, когда оставалось только писать.

За семнадцать лет Брехт успел пожить в Дании, Швеции, Финляндии, Америке, Швейцарии и, наконец, — в Восточном Берлине. Отчасти по этой причине текст дневника многослоен и жанрово разнообразен: эмигрантский тревелог, политико-философский монолог, эстетический трактат о природе нового театра, хроника дружб и разрывов. Споры с Томасом Манном и Теодором Адорно соседствуют с заметками о ненависти к Голливуду, размышлениями о теории «эпического театра» и записями о домашней собаке. Этот текст будет близок всем, кто знает, что такое эмиграция — в том числе внутренняя.

«кольцов тоже арестован в москве. моя последняя русская связь. никто ничего не знает о третьякове, которого называют “японским шпионом”. и никто о неер, о которой говорится, что она в праге по указке мужа участвовала в троцкистской деятельности. райх и ася лацис мне больше совсем не пишут, грета не получает ответы от знакомых на кавказе и в ленинграде. бела кун, единственный политик, которого я видел, тоже арестован. мейерхольд лишился театра, но, говорят, ему разрешено ставить оперы. литература и искусство выглядят дерьмово, политическая теория сдохла».

цитата:

Луиза Брайант 

«Полгода в красной России. Репортаж американской журналистки из страны большевиков»

издательство:

Individuum

перевод:

Дмитрий Иванов

Луиза Брайант — американская журналистка, публиковавшаяся в социалистическом журнале The Masses, участница движения за права женщин и автор репортажей с европейского фронта. В 1917 году она отправилась в Россию, чтобы увидеть и засвидетельствовать последствия февральской революции.

Брайант приехала в Петроград за два месяца до Октября, когда власть Временного правительства становилась все более шаткой. Журналистка смогла оказаться по обе стороны баррикад: бродила по коридорам осажденного Зимнего дворца, мерзла в очередях за хлебом, попадала под пули во время уличных боев. Взяла интервью у Керенского, Троцкого, Коллонтай и Спиридоновой, побывала на заседаниях Смольного и красных похоронах в Москве (массовом погребении погибших в боях за власть Советов), разговаривала с солдатами женского батальона, с рабочими, с людьми в очередях.

«Полгода в красной России» — репортаж изнутри катастрофы. Ценна здесь даже не столько фактическая достоверность, сколько интонация человека, который смотрит на происходящее вблизи — без музейного стекла между собой и катастрофой. Приятно и то, что Брайант не пытается объяснить Россию через «загадочную душу», врожденную склонность к страданию и прочие штампы.

«Я навсегда запомнила, как Карсавина, прекраснейшая балерина в мире, в те голодные дни танцевала перед переполненным залом. Это была чудесная публика — в лохмотьях, которая обходилась без хлеба, чтобы скопить на дешевые билетики. Карсавина, должно быть, задавалась вопросом, каково будет танцевать перед этой усталой голодной аудиторией вместо когда-то обычной для нее блистательной и замкнутой кучки дворян».

цитата:

Дмитрий Травин

«Кто победил СССР: «хиппи» или «яппи»?»

издательство:

«Новое Литературное Обозрение» 

Книгу петербургского экономиста и историка Дмитрия Травина можно одновременно отнести к нескольким жанрам. Это и аналитическое исследование, и коллективный портрет поколения, и очень личное высказывание автора. В центре внимания Травина — люди, рожденные в 1950–1960-е годы и вошедшие в сознательную жизнь в эпоху брежневского застоя. Травин называет этот период «долгими семидесятыми» — он начался с угасания хрущевской оттепели и закончился с приходом горбачевской перестройки. Именно это поколение, по убеждению автора, стало главным архитектором постсоветской России. 

Заглавный вопрос книги звучит провокационно: что именно подорвало СССР — соблазн свободы или соблазн потребления? «Хиппи» здесь — метафора западного идеала вольной жизни, демократии, а «яппи» — символ рыночного изобилия и культуры потребления. Травин не дает однозначного ответа, но честно признается: он подозревает, что роль потребления его поколение склонно недооценивать, а роль свободы, внезапно, — преувеличивать.

Работа опирается на более чем пятьдесят интервью с яркими представителями эпохи — от Бориса Немцова и Анатолия Чубайса до солисток Мариинского театра, — а также на дневники, мемуары и академические исследования. Параллельно автор выстраивает теоретическую рамку через Карла Мангейма и его «Проблему поколений», через романы Тургенева и немецкий опыт прошлого века. В некотором смысле книгу можно считать продолжением вышедшего ранее бестселлера «Как мы жили в СССР».

«Я не стремлюсь однозначно определить, что сгубило Советский Союз: соблазн мира свободы или соблазн общества потребления. Бесспорно, влияло как то, так и другое. Но есть все же принципиально важные вещи, на которые стоит обратить внимание. Я постараюсь показать, почему не стоит переоценивать значение свободы для семидесятника, хотя многие из принадлежавших к этому поколению хотели бы позиционировать себя как истинных её приверженцев, и почему не стоит недооценивать роль потребления, хотя человек редко желает слыть поклонником культа вещизма».

цитата:

Гунтер Шольц 

«Философия моря»

издательство:

Ad Marginem

перевод:

Александр Нестеров, Наталья Барабанова, Юлия Нестерюк

Немецкий философ Гунтер Шольц предлагает интеллектуальный круиз по трем тысячелетиям европейской мысли, где путеводной нитью служит море. Несмотря на поэтичность темы, это не эссе и не лирический текст о стихии — хотя язык у Шольца изящный. Он работает в традиции «истории понятий»: прослеживает, как одно и то же слово меняет смысл от эпохи к эпохе, обрастает новыми коннотациями, входит в конфликт с прежними значениями — и через этот сдвиг показывает движение истории.

Исходная посылка книги проста и остроумна: человек — сухопутное животное, и именно поэтому море служит ему идеальным зеркалом. Себя можно понять только через то, чем ты не являешься. Фалес видит в воде первоначало мира, Гераклит — образ вечной текучести, Платон — угрозу нравственному порядку, Бэкон — пространство для овладения природой, Кант — источник возвышенного. Каждая эпоха проецирует в море свою главную тревогу и надежду — и Шольц терпеливо разбирает, как именно это происходит. Финальные страницы о Шпенглере, Карле Шмитте и крушении идеи универсального прогресса придают книге неожиданную злободневность.

Русское издание снабжено предисловием переводчика Александра Нестерова и послесловием Виталия Куренного, которые вписывают «Философию моря» в современные споры о противостоянии суши и океана. Это придает книге дополнительный слой — она читается одновременно и как история идей, и как косвенный комментарий к сегодняшнему дню.

«Если человек хочет знать, кем он является, он должен сначала знать, кем он не является. По этой причине в традиции он понимает себя в качестве не-Бога и в то же время, пусть и в качестве сухопутного животного, но не простого животного, а особенного, в качестве zoon logon echon, как говорил Аристотель, то есть в качестве животного, которое умеет говорить и думать».

цитата:

Летний книжный фестиваль «Смены»

КУДА СХОДИТЬ

13–14 июня

где:

Казань

даты:

13–14 июня в Казани состоится Летний книжный фестиваль «Смены» — одно из главных литературных событий лета. Фестиваль развернется на трех площадках: в парке «Черное озеро», в Центре современной культуры «Смена» и в Национальной библиотеке Республики Татарстан. Вход на большинство событий бесплатный.

В рамках фестиваля откроется традиционная книжная ярмарка, на которую съедутся издательства со всей страны. Можно будет купить книги «НЛО», Ad Marginem, «Самоката», «Поляндрии», «Издательства Ивана Лимбаха», «Института Гайдара», Музея «Гараж» и других без наценок. Ярмарка будет работать с 11:00 до 19:00.

Еще будет более 40 публичных лекций и паблик-токов. Образовательная программа в этом году разделена на несколько тематических блоков. Первый посвящен татаро-узбекским и китайским пересечениям в искусстве ХХ века — в Казань специально приедут искусствоведы из Узбекистана. Второй — исламской книжной культуре. Третий исследует все околокнижное: то, что находится «за пределами книги» в музыке, кинематографе, архитектуре и спорте, но непосредственно с ней связано.

«Летопись Новгородского лета. Праздник книги»

11–14 июня

где:

Великий Новгород

даты:

11–14 июня в Великом Новгороде состоится фестиваль «Летопись Новгородского лета. Праздник книги» — одно из старейших книжных событий страны, которое проводится с 2012 года. В этом году фестиваль развернется на двух площадках: площади Победы-Софийской и Ярославовом дворище.

Подробная программа пока не опубликована, но уже известно, что в рамках фестиваля пройдет книжная ярмарка, а также лекции, паблик-токи и концерты. Судя по прошлому году, когда гостями были Яна Вагнер, Вера Богданова и Григорий Служитель, а фестиваль собрал более 12 тысяч человек, скучно не будет.