21 АПРЕЛЯ 2026

Там, где жили свиристели

ФОТО:
Артем Голяков

Пока наши коллеги пишут о моде на бердвотчинг в мире, уставшем от технологий и катаклизмов, участники седьмого Reading Camp — совместного проекта The Blueprint и Дома творчества Переделкино — провели уикенд, слушая птичьи трели и пытаясь понять, о чем на самом деле говорят писатели, когда описывают природу. У некоторых даже получилось перестать бояться и полюбить и травинку, и лесок.

«Когда он смотрит на доски, из которых дом сколочен, то понимает, что дерево первоначально вовсе не на это рассчитывало», — сложные отношения природы с человеком вообще и с важнейшим американским поэтом ХХ века Робертом Фростом в частности куратор и историк Павел Котляр описал фразой Иосифа Бродского. Хотелось добавить, что не на это рассчитывало не только дерево. А еще, например, персонаж стихотворения «Поленница», сложивший дрова у болота и пропавший. Но Бродский все уже сформулировал за нас: «Индивидуализм Фроста иной [не романтический отказ от общества, как у Цветаевой]: это осознание, что надеяться не на кого, кроме как на самого себя».

О чем еще говорят поэты и писатели, когда описывают «грозу в начале мая»? Дипломат Тютчев, проживший большую часть жизни в Мюнхене, — о приятном климате южной Германии. Фермер Фрост — не только о суровой природе Новой Англии, но и об отношениях с Богом и Судьбой (равно заслужившими у него больших букв). Чехов, а вслед за ним Оксана Васякина описывают степь в одноименных текстах — отрывки из которых предложил разобрать учитель литературы и председатель ассоциации «Гильдия словесников» Антон Скулачев, — как пространство насилия, «вечный ужас русской жизни». А Пастернак в стихотворении «Степь» — как сексуальное переживание и пространство для зарождения нового.

Нина Гомиашвили

Соня Стереостырски, Павел Пепперштейн

Гомер, который заставляет Одиссея остановиться на пороге дома и вспомнить давнюю охоту на кабана, оставившую ему на память шрам, пускается в подробные описания кустов и листвы, где прячется дичь, не только ради того, чтобы мы сами почувствовали себя участниками травли, но и чтобы создать, по словам Антона Скулачева, «противовес хаосу бытия» с его войнами, Сциллами и Харибдами. В «Отцах и детях» Базаров и Аркадий жарко спорят о преобразованиях, а автор замечает, что тем временем весна вступает в свои права, нимало не интересуясь человеческими делами. И дуб толстовский расцветает тогда, когда ему положено. Описания природы, резюмировал Скулачев, — это зачастую рассказ о мире без человека.

«Не выступал против поворота сибирских рек — не писатель?» — задались вопросом публицист, директор по развитию Музея ОБЭРИУ Юрий Сапрыкин и научный журналист, научный сотрудник Института проблем экологии и эволюции РАН Никита Лавренов. И пришли к выводу, что, хотя заслуги экологических бестселлеров вроде «Прощания с Матерой» и «Безмолвной весны» преуменьшать не стоит, сейчас борьба за голубую планету — скорее дело ученых, чем литераторов. Да и тут человечеству не стоит брать на себя слишком много. Человек — лишь штрих на таймлайне земной истории, Земля — лишь Pale blue dot, бледная голубая точка на последней фотографии, которую в 1990 году сделал «Вояджер 1». «Природе все равно, сколько видов обитает на планете и какова температура ее поверхности, вопрос в том, сможем ли мы выжить на обломках биосферы», — пришли к выводу собеседники. «А мусор отдельному человеку разделять имеет смысл?» — спросила актриса Элизабет Дамскер. «Да», — ответил Никита и посоветовал прочитать книгу Анны Титовой «Невыносимый мусор».

Никита Лавренов

Попрощаться с антропоцентризмом, а заодно со стремлением спасать птенцов и кормить их глюкозой из пипетки советовал переводчик, главный редактор издательства libra, шеф-редактор журнала «Иностранная литература» и страстный бердвотчер Александр Филиппов-Чехов. Опыт натуралиста подсказывает, что, скорее всего, у птенца все хорошо и папа с мамой рядом, а если нет, то у них нет эмпатии, а есть другие птенцы, о которых стоит заботиться. Вообще, если пересказывать телеграфным стилем этот оживленнейший разговор, то воробьи из Москвы пропали из-за газонов, где не заводятся насекомые, у пингвинов не мерзнут лапы, в том числе из-за наростов, которые уменьшают площадь соприкосновения со снегом, бердвотчер — человек без личной жизни, а венец эволюции — не homo sapiens, а annelida, кольчатый червь.

И последний тезис звучит отрезвляюще и освобождающе. «Что же из этого следует? — Следует жить», — доносился от окруженного добротной поленницей костра голос актрисы музыкального и кукольного театра Марии Гескиной, поддержанный нестройным хором гостей нашего развлекательно-образовательного уикенда. Репертуар, разумеется — на стихи дачников и прежних гостей Переделкино. Или, если по словам психолога и АСТ-терапевта Анатолия Зубарева, все, что мы можем контролировать, — это наши произвольные движения и внимание, значит, на них и надо сосредоточиться. Сесть поудобнее, опустить плечи, почувствовать спинку стула и пол под ногами. Выпить премиальной минеральной воды, например, Nedra. Сделать дыхательную гимнастику Стрельниковой и спеть What a Wonderful World — как участники кэмпа, распевавшиеся под руководством выпускницы Консерватории и куратора публичных программ Дома творчества Переделкино Евгении Кармазиной. Позаботиться о себе — добавив в свой ритуал ухода за кожей маски, сыворотки и патчи okolo на основе природных компонентов и средства для комплексного ухода за полостью рта Oss to Oss. Посмотреть любимый модный фильм — о любви, эскапизме и природе: The Blueprint выбирает «Королевство полной луны» Уэса Андерсона.

Юрий Сапрыкин, Никита Лавренов

Или спозаранку налить кофе в термос bobber и отправиться на прогулку в лес. Для Reading Camp куратор и автор проекта «Лес» Нина Гомиашвили вместе с лесотерапевтом, автором проекта о slow living «Зеленая тропа» Соней Савельевой разработали маршрут по Мещерскому парку, вдохновленный японскими практиками. В их основе, одной стороны, синтоизм с его верой в то, что мир вокруг населен духами, а с другой, дзен-буддизм, предполагающий «безоценочное наблюдение за происходящим». В кульминационной части прогулки участникам выдали карточки с заданиями, смысл которых был все тот же — сосредоточить внимание на себе и на том, что происходит вокруг.

Продолжать наблюдать за жизнью растений можно дома — еще одним подарком участникам стало все необходимое, чтобы вырастить базилик на балконе, а еще набор средств для генеральной весенней уборки AromaCleaninQ с ароматом базилика и хлопка. «Надо заиметь мнение о ветерке, травинках и букашках, — размышлял вслух писатель Антон Секисов, который в прошлом году по заказу месяц вел “Дневник наблюдений за воздухом” и намерен продолжать, — и это важнее, чем иметь мнение по поводу арабо-израильского конфликта или хода мирных переговоров, которые тебя только изматывают». Для прошлогоднего выпуска «Сказок Нового года» Антон написал «Глухой уголок в Сокольниках» — историю о герое, который одержим идеей встретить лося, но встречает совсем не его. Теперь Антона будоражит перспектива встречи — принципиально случайной — с совой. Желательно, как в «Филине Флако» Дэвида Гесснера, когда взгляд филина, сидящего на пожарной лестнице прямо за окном, разделил жизнь героини на до и после.

Михаил Пришвин, по мнению Антона, пишет о том, что общение с природой — это способ вернуться к себе. Джонатан Франзен в эссе о Дэвиде Фостере Уоллесе утверждает, что это способ уйти от себя. Но разница как будто невелика. «Будет ли вам от всего этого лучше? — задавался вопросом психолог Зубарев и сам же отвечал: — Лучше вам уже было. Но имейте в виду, что лучше — это побочный эффект от занятий важным. И хорошо бы сформулировать, что для вас важно». И кажется, для такой рефлексии долгие прогулки в лесу подходят идеально.