Это вышка

ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

Выпуск 2026 года Анзор Канкулов и Катя Павелко — руководители программы «Мода» в Школе дизайна НИУ ВШЭ — представили как один из самых сильных за последние годы; мол, что ни коллекция, то золото. Убедиться в этом, а заодно узнать, что сегодня волнует молодых дизайнеров (спойлер — русская хтонь, феминизм и кабаре), отправилась Алена Важенина. Вот девять имен, больше всего впечатливших ее и не только на выпускном показе в Музее Москвы. 

кликните на имя, чтобы узнать подробности

Мария Жудро  •  Егор Жуков  •  Валерий Безруков  •  Дина Рязанцева  •  Софья Семенова

Александра Загитова  •  Алим Тлупов  •  Александра Лигай  •  Мария Куликова

(1)

Мария Жудро

Бакалавриат

↑

Если вы знакомы с серией работ «Эйдосы» Виктора Пивоварова, классика московского концептуализма и автора футболок с надписью «Чем больше секса, тем меньше зла», то наверняка признаете его геометрических персонажей в моделях Марии Жудро; именно ими вдохновлялась выпускница. Черный диск с драпированной «шторкой» и рыжий конус — это топ и мини-юбка. Распиленный на неровные части эллипсоид и конус с такой же «шторкой» — это платье в цветок (по другой версии — в вантуз, но дизайнер говорит, переосмыслила советский ситцевый цветочек на манер «Эйдетических пейзажей» Пивоварова). 

Коллекция получила название «Человек без свойств», в ней Мария размышляет о том, как система, стремящаяся унифицировать всех и вся, лишает героев индивидуальных черт. А еще дизайнер погрузилась в московский концептуализм и поняла, сколько визуальных и смысловых референсов тот подарил моде. «Мне, как дизайнеру из России, важно работать с нашим художественным наследием и осмыслять его в современном контексте». Так, Мария даже повторила градиентные переходы на гранях фигур, как в работах Пивоварова. «Для этого был разработан большой трафарет для шелкографии, где градиент был разобран на множество мелких пикселей. От их плотности и расположения зависела интенсивность цвета. Пластизольная краска позволила наносить яркий оттенок поверх разных тканей и создавать плавные переходы». Практически все ткани, задействованные в коллекции, — винтажные: были найдены на просторах «Авито» или на советских стоках. При работе с ними дизайнер пользовалась технологией из мебельной промышленности: «Для каждого изделия вырезались детали из жесткого пластика: они обтягивались тканью и собирались в конструкцию с помощью ручного шва». 

(2)

Егор Жуков

магистратура

Джинсовка с яркими нашивками и воротником, переходящим в шарф болельщика, полосатый плащ и землистого цвета кейп, накинутый поверх поло, и брючный костюм в тандеме с джерси: отлично скроенная коллекция Егора Жукова (как и весь его бренд Tribune Heritage Garments) — это его посвящение любимому футболу, «энергии трибун». В основу дипломной работы легли разные архетипы болельщиков (кто-то поярче, кто-то менее экстравагантный), чьи образы объединены стадионными пасхалками — элементами архитектуры, графики навигации. «Например, одним из ключевых стали детали, навеянные узкими входными воротами стадиона “Крейвен Коттедж” в Лондоне, — рассказывает дизайнер о месте, где не был, но мечтает побывать. — Эти элементы интегрированы в куртки, брюки и пиджаки и позволяют визуально изменять силуэт вещи: расширение символизирует открытие ворот стадиона перед матчем, а сужение — их закрытие после игры». 

В кармане каждой вещи спрятан билет на футбольный матч. «На билете изображена схема стадиона, где каждый сектор символизирует отдельную линейку бренда. Изначально я планировал просто нанести принт билета на подкладку и частично закрыть его карманом, чтобы создавалось ощущение выглядывающего билета. Однако после печати понял, что хочется дать возможность рассмотреть его полностью, и нашил билет только по верхнему краю кармана». Для бренда Егору было важно создать собственную версию тартана, ведь «клетчатые вещи были неотъемлемой частью культуры футбольных болельщиков на протяжении нескольких десятилетий». «Я самостоятельно разработал и отрисовал этот рисунок, после чего напечатал его на шелке, — рассказывает Жуков. — В итоге ткань стала подкладочным материалом для всей верхней одежды коллекции. Даже в самом узоре есть отсылка к футболу: круговые элементы в композиции вдохновлены центральным кругом футбольного поля». Большую часть работы дизайнер выполнял вручную — например, наносил на деним шелкографическую печать. «Я разработал графику с изображением футбольных трибун и перенес ее на джинсовые шорты в домашних условиях. Тем же методом были изготовлены и бирки для изделий».

(3)

Валерий Безруков

бакалавриат

Будто застывшие на морозе, вусмерть мятые полосатые рубашки, лакированные куртки, плащи и галстуки Валерий Безруков объединил названием «У разбитого корыта». Говорит, в коллекции он исследовал «крах мужчины в тот момент, когда его успех еще узнаваем, но уже разрушен». За основу дизайнер взял образ яппи с Уолл-стрит — представил их в «черный понедельник» 1987 года, когда обрушился финансовый рынок «и очень многие в мгновение остались ни с чем». Примерно в то же время, когда Валерий изучал вопрос, он попал в автокатастрофу, — так родилась идея изобразить крах яппи через вещи, имитирующие смятый в аварии металл. 

«Поэтому были выбраны материалы, которые напоминают лакокрасочное покрытие автомобиля, обивку и вообще салон машины, — объясняет дизайнер. — Также использовались настоящие ремни безопасности, кожа с перфорацией, алькантара. Самым сложным было, собственно, изобрести технологию, позволяющую тканям так реалистично передавать помятость металла». По сути, это каркас из тонких проволок, помещенных в специальные каналы между основной тканью и слоем флизелина. «Именно проволоки и удерживают складки и задают им форму. Получается своеобразный сэндвич, где мы не видим наполнение, а только такой симпатичный эффект». Чтобы добиться его в самой первой вещи — лакированном плаще, — Валерию понадобилось 50 часов работы. В дальнейшем дизайнер собирается запустить собственный бренд «Безруков».

(4)

Дина Рязанцева

бакалавриат

«Меня всегда интересовала история, и самый привлекательный период в моде для меня — это 1910–1920-е годы», — представляет свою выпускную работу Дина Рязанцева. Конкретно для нее дизайнер изучала кабаретную культуру Серебряного века, «когда творческая интеллигенция позволяла себе некоторую долю разврата». В коллекции она зафиксировала момент перевоплощения — когда артистка или посетительница художественного клуба становится персонажем кабаре. Приметой этого перевоплощения стала форма летучей мыши — символа главного московского кабаре «Летучая мышь»: ее можно разглядеть в шапочках, клешеных юбках, пышных воротниках и жабо рубашек, корсетах платьев, декорированных мехом и лепестками, вырезанными из органзы при помощи лазера. С помощью лазерной же резки Дина получила полупрозрачную бахрому для летящих сарафанов, юбок и боа. 

Еще одно платье, а также брюки клеш дизайнер украсила цветочным принтом — по мотивам работ Бориса Григорьева и Сергея Судейкина — художников, оформлявших кабаре эпохи НЭПа, в том числе и «Летучую мышь». Принт наносила вручную при помощи клейстера и трафарета. Сама же сделала и гребешки, мундштуки и подвески с летучими мышами — из бронзы: для них вручную выпиливала из воска восковики. 

(5)

Софья Семенова

бакалавриат

We should all be witches, — гласят яркие футболки, серые худи и поло с кринолиновыми объемами Софьи Семеновой; это ее остроумный привет Марии Грации Кьюри, которая в  свое время прославилась футболками Dior с надписью We should all be feminists. Коллекцию (которую на подиуме представила в том числе участница списка The Blueprint 100, основательница бренда украшений Lili Archive и студентка Вышки по направлению «Брендинг в индустрии моды» Лили Григалашвили) Софья тоже посвятила сестринству. «Когда я изучала эту тему в искусстве, наткнулась на фемобъединение Witch и поняла, что это идеальный образ для моих героинь», — говорит дизайнер. Так она придумала конструкцию в виде «метлы» — жесткую сетку с бахромой, выглядывающую из-под вещей. «Очень сложно было ее поставить так, чтобы вещи нравились мне и в движении, и в стабильном положении. Ну и они собирались полностью вручную, поэтому времени затратили немало». 

Для Софьи было важно сохранить «баланс между сумасшедшими конструкциями и одеждой на них», поэтому дизайнер отказалась от сложных фактур и обратилась к повседневным вещам. «Но зато я отыгралась на принте, — оговаривается она, — это шелкография, которая создавалась на отдельном куске ткани, потом она нашивалась на вещь и вручную обрезалась по контуру рисунка, буквально в миллиметре от него. Такой своеобразный кутюр». Бусины цвета бабл-гама и мяты для крупных колье дизайнер напечатала на 3D-принтере: «Я их подглядела, как похожие носит и стилизует моя кураторка Екатерина Сычева, и гиперболизировала». В дальнейшем Софья планирует додумать и усовершенствовать «все это» и, возможно, создать свой бренд. А пока ждет предложений от брендов, где бы она смогла стажироваться или работать и набираться опыта. 

Александра Загитова

(6)

магистратура

Как бы выцветшие шорты-юбка с панье, плащи с объемными плечами, сшитые будто из старой обивки для дивана (ткани окрашивались вручную, чтобы создать эффект состаренности), мятые асимметричные юбки и топы, собранные будто из разных кусочков кружева и тафты, — коллекцию Adollable Александра Загитова создавала, держа в голове образ викторианской брошенной куклы. «В детстве меня всегда пугали куклы, потому что это что-то антропоморфное, но при этом безжизненное, такое идеальное, от этого и отталкивающее, — объясняет дизайнер. — В дальнейшем куклы стали тревожить меня еще больше, например, в фильмах ужасов, а повзрослев и углубившись в мировую культуру, я поняла, насколько это неоднозначный феномен, вспомнить только кукол Ханса Беллмера. Но в своей работе я остановилась именно на образе викторианской куклы, потому что он занимает важное место в визуальной культуре».

Отправной точкой стало бежевое платье с пышной юбкой — для него Александра впервые поработала с синтепоном: набивала детали на бедрах, подплечники и турнюр; впоследствии синтепон стал формообразующим элементом всей коллекции. «Использование синтепона было продиктовано темой, потому что даже у фарфоровых кукол конца XIX века тело было всегда мягким, — объясняет выпускница магистратуры, — а просматривая архивы музеев, я обратила внимание на то, как набитая часть тела  деформирует пропорции куклы, и тоже позаимствовала эту идею». Теперь дизайнер планирует запуск собственного бренда Sanikz и ищет время, чтобы «писать картины». 

Алим Тлупов

(7)

бакалавриат

По словам Алима Тлупова, его коллекция «Русское Бедное» (так же называлась прорывная выставка совриска в Перми под кураторством Марата Гельмана) — о «русской повседневности и о том, что окружает многих людей в нашей стране и за ее пределами: от поделок из мусора и старых автомобильных покрышек до плетеных из обрезков ткани ковриков и фигурок из старых капельниц». Все это, говорит Алим, окружало его в детстве: родился и рос он в Москве, но благодаря своим корням из Кабардино-Балкарской Республики немало времени провел в Нальчике. 

Все эти воспоминания (для Алима они, нужно сказать, теплые) воплотились в том числе в напоминающих сдутый парашют черных брюках и кожаных «аладдинах» с меховой отделкой. Бежево-коричневой дубленке, навеянной поделками из спичечных коробков и пачек сигарет, — она сшита из разноцветных остатков овечьих шкур, которые, говорит Алим, в иной ситуации стали бы отходами производства. «Это также отражает концепцию повседневности и создания чего либо из выброшенного, бракованного. Дубленка собрана в технике петчворк, у кусочков шкур необработанные края, где-то они пришиты лицевой стороной — мехом, а где-то изнаночной, демонстрируя все недостатки кожи, которые обычно стараются скрыть». Наконец, эту концепцию продолжает бордовый бомбер из остатков замши, которую дизайнер предварительно сварил в белизне, «как делали в 1980-е и 1990-е». Сейчас дизайнер планирует расширить ассортимент коллекции (уже отшитые экземпляры «доступны для покупки, аренды и предзаказов на индпошив») и двигаться в сторону собственного бренда с сезонными коллекциями. 

Александра Лигай

(8)

бакалавриат

Пестрое платье-кокон весом 25 килограммов («маневрировать им почти невозможно, пришлось наловчиться») и другие вещи из коллекции Александры Лигай, так или иначе повторяющие форму кокона (накрывающие с головой худи и нейлоновый бомбер, шарообразные колючие топы и юбки) навеяны фотографией гнезда, свитого из веток и шипов, которыми отваживают птиц от крыш и памятников. «Мне это показалось колоссальной драмой: птицы буквально обернули в свою пользу материал, агрессивно настроенный против них, превратили его в свой дом, — говорит дизайнер. — Невозможно было не провести параллель с собой и современным миром. Сейчас многое настроено против нас, но мы не сдаемся, превращаем это в свою защиту и продолжаем вить свои гнезда». 

Ну а для того чтобы свить «колючие» вещи, Александре понадобились пластиковые полосы с шипами. Переплет одной полосы — «я переплетала сквозь шипы ткань слой за слоем, словно на ткацком станке, скрепляя ее узелком на каждом шипе» — занимает шесть часов, а всего полос нужно было триста, так что дизайнеру пришлось подключить всю семью и друзей. «После того как мы осилили полотно, оказалось, что прикрепить это все к конструкции — то еще испытание. Почти весь вуз покалечился моими шипами». В более простых вещах Александра тоже использовала технику переплетов: «В местах, где должны быть простые стачные швы, я делала дырки, вышивку, а затем, вставляя шипы между двумя деталями, переплетала их». И здесь самым любимым дизайнер называет тренч с низкой талией и воротником, похожим на крафтовый конус для букета». Линейку с похожими вещами Александра хотела бы развивать. 

(9)

Мария Куликова

бакалавриат

Будто парящие над телом белые топы и платья с воротничками, плоские с виду тренчи, смокинги, чьи лацканы стремятся куда-то ввысь, как закрепки на одежде для бумажных кукол, и сумки-сапоги — все это Мария Куликова придумала, не оглядываясь на модные картонные сумки, а заседая в библиотеке «Гаража». «Исследуя кукол в искусстве XX века, я увидела, как развивался их образ: от максимально антропоморфных манекенов, как у Лестера Габо, до куклы как инструмента социальной критики, — рассказывает дизайнер. — Особенно важными здесь оказались для меня скульпторы Марисоль Эскобар: они говорят о невозможности человека уместиться в редуцированный каркас ожиданий и ролей. Человек не чувствует себя комфортно в этой среде, потому что он сложнее и многограннее плоских ожиданий. Эти работы стали для меня одним из главных референсов».

Главным не философским, но практическим вопросом для Марии стал, как она говорит, «вопрос гравитации»: нужно было придумать, как сделать так, чтобы воротники, лямки и юбки отходили от человека и держали форму. «Я изучала пластику и поведение бумажных разверток кукольной одежды. Много экспериментировала с разными способами дублирования ткани, а также придумывала, как максимально аккуратно и функционально вставить стальку в вещи». Подбирая материалы, дизайнер снова оглядывалась на работы Эскобар: и, например, древесно-горчичная подкладка тренча — это оммаж деревянным истуканам. Также автор коллекции обращает внимание на синие бархатные цветы на черном бомбере и разлетающейся юбке — флору Мария, которая теперь хочет «набраться опыта в брендах», вырезала лазером.