23 ИЮЛЯ 2026
До осени считаем
ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ
Лето, но основателям модных брендов некогда уходить в отпуск — в июне они столкнулись с топливным кризисом, в июле с пожарами на складах Wildberries. Подорожают ли из-за этих обстоятельств вещи к осени? И если да, то насколько? Редактор моды Нелли Асриян задала эти вопросы маркам разного калибра.
Что случилось? Что случилось? Что случилось? Что случилось?
Российские модные бренды продолжают испытывать на прочность: сначала им подняли налоги и ограничили латиницу, позже им повысили комиссии на маркетплейсах, а теперь они сталкиваются с подорожанием логистики — из-за очередной волны топливного кризиса. Она в свою очередь возникла после июньских атак беспилотников на нефтеперерабатывающие заводы и нефтехранилища в Омске, Твери, Капотне, Саратове, Нижнекамске и Ставрополе. Впрочем, сложнее всего сейчас приходится маркам, среди прочего представленным на Wildberries, — в довесок ко всем логистическим издержкам они потеряли часть своих товаров после ударов дронов по складам маркетплейса в Электростале, Котовске, Краснодаре и Невинномысске 18 и 22 июля. Пожар в Котовске был ликвидирован в полдень 18 июля, а в Электростали — лишь вечером 21 июля.
Какие последствия? Какие последствия? Какие последствия?
Пожары на нефтяных объектах в первую очередь привели к дефициту бензина — в июне его производство сократилось на 25% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Отсюда на заправках километровые очереди, поднявшиеся цены — в том числе на дизель — и ограниченный отпуск топлива. Дошло до того, что уже в июле, например, в Нижнем Новгороде ввели систему, при которой в четные дни заправляют автомобили только с четными номерами, в нечетные — с нечетными. Для модных брендов все это обернулось не сильным, но все же чувствительным подорожанием логистики, а еще небольшими задержками поставок — сырья или, собственно, товара.
У пожаров на логистических центрах Wildberries есть последствия, которые невозможно оценить — по официальным данным, погибло 9 человек, пострадало около 80. Есть и ущерб, который подвластен сухому бухучету, — по предварительным подсчетам Forbes и Data Insight, предприниматели потеряли примерно 150 миллиардов рублей в Электростали и Котовске и в районе 120 миллиардов в Невинномысске и Краснодаре. Точная оценка продавцами их ущерба пока затруднена тем, что находившиеся на пострадавших складах товары временно не отображаются в личных кабинетах Wildberries — судя по всему, маркетплейс проводит ревизию уцелевшего. Тем не менее в соцсетях марки называют совершенно разные суммы — считая себестоимость товара или его потенциальные продажи. Так, бренд сумок Daydesign оценивает ущерб почти в 1,5 миллиона рублей, марка повседневной женской одежды Have2 лишилась примерно 20 миллионов, потери бренда льняной одежды Ol.На превышают 15 миллионов, а один из отечественных массмаркет-гигантов Finn Flare признался, что товара уничтожено более чем на 100 миллионов.
Сам Wildberries же потерял примерно 14% складских мощностей — на их восстановление, прогнозируют эксперты, уйдет минимум 30 миллиардов.
Что сейчас делает Wildberries? Что сейчас делает Wildberries?
7 июля, незадолго до ударов дронов, Wildberries внес изменения в оферту — теперь маркетплейс не должен возмещать его партнерам стоимость товаров, поврежденных в результате атак беспилотников. Тем не менее 18 июля, после новостей о пожарах на складах, основательница Wildberries Татьяна Ким сообщила, что несмотря на отсутствие обязанности компенсировать утраченный товар маркетплейс уже прорабатывает объемы выплат. Подразумевалось, что их подсчет займет у Wildberries примерно месяц. Но уже 22 июля Ким сообщила, что площадка начала начислять компенсации 88 тысячам самых маленьких и незащищенных предпринимателей, чьи товары пострадали в Электростали, — суммы названы не были.
Кроме того, 7 июля Ким обещала принять и другие меры финансовой поддержки — а позже рассказала о, например, скидках на хранение на ряде складов. Вместе с тем принадлежащий Wildberries банк — он же WB Банк — предложил пострадавшим предпринимателям льготные условия для ускоренного вывода выручки, а еще льготные кредиты для восполнения товара.
А что делают бренды? А что делают бренды? А что делают бренды?
Те марки, которых коснулся только топливный кризис, сейчас закладывают чуть больше времени и денег как на производство вещей, так и на их логистику — доставку до склада, до покупателя и так далее. «Ткани из Италии сейчас задерживаются в среднем на неделю, — рассказывает Nude Story. — Тем не менее сырье стабильно доходит — срывов поставок нет. Ну а стоимость логистики выросла уже достаточно давно: только итальянские транспортные компании держат тарифы на прежнем уровне, а российские их поднимают». При этом, например, по словам коммерческого директора Ateliermaru Аллы Удальцовой, команда бренда тоже почувствовала рост стоимости логистики, но смогла избежать всяких задержек.
А вот у брендов, торгующих в том числе на Wildberries, забот оказалось побольше. После подсчета примерного ущерба сотни из них первым делом призвали к поддержке — словом или рублем. Так поступили далеко не только модные марки — бренд косметики Polubvi, марки художественных товаров Malevich и «Невская палитра», книжные издательства «Полынь» и «Альпака». При этом товары у большинства пострадавших застрахованы не были. По словам основательницы бренда Ol.Ha Ольги Деменюк, успеть оформить страховку в срок между офертой и атакой было невозможно: «А после произошедших событий многие страховые компании вовсе не готовы брать на себя подобные риски».
Тем не менее задуматься о страховке посоветовала и креативный директор бренда Daydesign Елизавета Гладышева, впрочем, ее главный совет касается самой логистики: «Мы также призываем все бренды к созданию и использованию личных складов. Это сейчас самый безопасный вариант и для сотрудников, и для клиентов, и для бизнеса. У нас есть личный склад — мы отправляем с него заказы, оформленные на сайте марки. При этом мы понимаем, что сейчас полностью отказаться от маркетплейсов невозможно — но мы и осознаем риски. Теперь будем завозить товары на их склады чаще, но меньшими партиями». Впрочем, самый острый вопрос связан не со страховками или складами, а с деньгами, которые нужны брендам если не для жизни, то для выживания. «Вывозить товары со складов маркетплейсов невероятно дорого. Так что многие марки вынужденно распродают остатки по себестоимости — в убыток. Чтобы просто вернуть часть вложенных средств», — делится наблюдениями Деменюк.
Что все это значит для покупателей? Что все это значит для покупателей?
Вырастут ли цены на одежду к осени? Однозначный прогноз не берутся давать и сами бренды. «На стоимость вещей влияет стоимость валюты, материалов, труда», — напоминает Удальцова, отмечая, что осенняя коллекция Ateliermaru не подорожает — она уже производится из тканей, закупленных заранее. «На тех же маркетплейсах из-за комиссий, логистики, рекламы и других расходов удержания с продаж достигают 87%. Чтобы бизнес оставался рентабельным, стоимость товара должна быть больше себестоимости в семь раз. Но пока в Ol.Ha мы делаем все возможное, чтобы не поднимать цены, — рассказывает Деменюк. — Более того, мы их снизили — потому, что понимаем: покупательная способность и так заметно упала. Но если наши расходы на все перечисленное продолжат расти, к осени цены все-таки придется скорректировать».
Ну а пока сдерживать их бренду помогают прежде всего сокращение собственной маржи и оптимизация внутренних процессов — той же стратегии придерживается Nude Story: «Мы принципиально не перекладываем никакие издержки на покупателей. И не планируем повышать цены к осенне-зимнему сезону — более того, на ряд позиций в осенней коллекции цены будут ниже, чем в прошлом году. Для нас критически важно, чтобы клиентам было комфортно совершать покупки». Немаловажно это и для Befree, где объясняют, что цены бренда не зависят от случившегося кризиса. «Мы продолжим выпускать доступные трендовые вещи. Возможны небольшие изменения в логистике, но бренд выстроил процессы так, чтобы это было практически незаметно для покупателей», — отвечает на запрос The Blueprint пиар-менеджер Befree Александра Ояберь.
Одновременно со всем этим основательница бренда Studio 29 Таня Фомичева прогнозирует, что средняя стоимость вещей к осени все-таки может вырасти примерно на 15%: «Но мы тоже будем сдерживать рост за счет более детальной работы с себестоимостью: пересматривать каждую составляющую производственных затрат, работать с уже накопленной базой разработок, упрощать процессы производства и тем самым заодно снижать нагрузку на команду».
