По базельскому счету

ФОТО:
АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

текст: 
Юлия Фиш 

В Швейцарии прошла крупнейшая ярмарка современного искусства Art Basel 2026, которая по традиции открывает летний сезон в индустрии. В этот раз Базель собрал 230 галерей из 49 стран, но Базель в июне — это не только ярмарка на площади Мессеплац. Город на неделю превращается в плотную экосистему параллельных событий: от Photo Basel и Liste до Volta, Basel Social Club и нового фестиваля OMG Frank. В этой концентрации институций, альтернативных форматов и спонтанных инициатив и формируется реальный ландшафт недели, который исследовала и выделила пять самых интересных площадок куратор Юлия Фиш.

Инсталляция Наири Баграмян S’empilant, 2026 на площади Мессеплац во время Art Basel 2026

Говоря о трендах на Art Basel, невозможно обойти вопрос консервативности. Рынок остается осторожным: коллекционеры и галереи делают ставку на проверенные имена и сегмент «голубых фишек». Среди главных продаж — «Художник и его модель в пейзаже» Пабло Пикассо за 35 миллионов долларов и «Абстрактное изображение» Герхарда Рихтера за 20. Однако за пределами громких цифр в этом году чувствовались и более тонкие, но важные тенденции.

Стенд галереи Hauser & Wirth на Art Basel 2026

←

Герхард Рихтер, «Абстрактное изображение» (940-7), 2015

Пабло Пикассо, «Художник и его модель в пейзаже», 1963

Хито Штейерль, "Green Screen", 2023 

© Hito Steyerl, Kunstfestivals Begehungen, Andrew Kreps Gallery and Esther Schipper Berlin Фото: Johannes Richter

( 1 )

Платформа Zero 10 и эксперименты

Одним из заметных нововведений стала секция, посвященная цифровому искусству, — Zero 10. Название отсылает к выставке «Последняя футуристическая выставка картин “0,10”» (1915), где Казимир Малевич впервые представил «Черный квадрат». После запусков в Майами и Гонконге платформа впервые появилась в Базеле, стремясь стать своего рода «точкой ноль» для нового взгляда на искусство. 

Базельская версия была объединена темой «Состояния». В секции участвовали галереи, работающие с digital- и медиаискусством, однако акцент был на институционально признанных авторах: Хито Штейерль, Андреасе Гурски, Рёдзи Икеде, Рафаэле Лосано-Хеммере. 

Андреас Гурски, "Ocean V", 2010

Рафаэль Лосано-Хеммер, Spiral reflector, 2026

© Andreas Gursky, Sprüth Magers

©Max Estrella

Рёдзи Икеда, data.gram [n°11], 2023

© Ryoji Ikeda, Almine Rech

Канадский художник Лосано-Хеммер показал интерактивный перформанс-мемориал Pulse Agglomerate, где сотни лампочек мерцают в ритме сердцебиений — записанных заранее и вновь добавляемых посетителями секции, что превращало работу в высказывание о коллективной памяти. 

Одним из ключевых открытий стал Харольд Коэн — пионер алгоритмического искусства и создатель программы AARON. Стенд Gazelli Art House проследил его путь от абстракции 1960-х до автономных машинных композиций 1990–2000-х, включая «живые» генерации рисунков в реальном времени. 

Харольд Коэн, All Four, 1964

Харольд Коэн, Untitled (i23-3391), 1997

© Gazelli Art House & Harold Cohen Trust

© Gazelli Art House & Harold Cohen Trust

Крис Бёрден, L.A.P.D. Uniforms, 1993

© Art Basel

( 2 )

Unlimited: политика возвращается

Секция Unlimited, традиционно посвящённая масштабным инсталляциям и крупноформатным проектам, в этом году приобрела отчетливо политическую интонацию.

Гостей встречала работа Криса Бёрдена L.A.P.D. Uniforms (1993) — тридцать двухметровых униформ полиции Лос-Анджелеса. Работа была задумана и создана после беспорядков в Лос-Анджелесе в 1992 году, вспыхнувших вслед за оправданием четверых преимущественно белых полицейских по делу об избиении афроамериканца Родни Кинга. Отсылая к событиям тридцатилетней давности, инсталляция о насилии и институциональной власти звучит сегодня не менее остро.

Не менее знакомой по сегодняшнему дню показалась и звуковая инсталляция «Тревога» Никиты Кадана, которая соединила элементы оперы со звуком сирены воздушной тревоги — с отсылкой к сиренам из древнегреческой мифологии. 

Никита Кадан, «Тревога»

@voloshyngallery 

Ай Вэйвэй, «Железная трава»

© Art Basel

Рядом — серия крупноформатных фотографий jpegs ny Томаса Руффа, связанная с визуальными образами катастрофы 11 сентября. Взяв за основу реальные фотографии 11 сентября 2001 года, художник снизил их разрешение, оставив видными очертания катастрофы, но не детали происходящего. 

Дополняла эту линию масштабная скульптурная инсталляция Ай Вэйвэя Iron Grass («Железная трава»): тысячи индивидуально отлитых железных лезвий, рассыпанных как мозаика на полу галереи, напоминая при этом противотанковые «ежи». Метафора проста: по отдельности хрупкие травинки не способны остановить танк, но, объединенные в тысячах, они превращаются в грозную силу.

Томас Руфф, jpeg ny02, 2004

© Art Basel

( 3 )

Parcours: мифология
как стратегия

Особое внимание привлекла публичная программа Parcours под кураторством Штеффи Хеслер, директора Swiss Institute в Нью-Йорке. Работы разместились в Малом Базеле — мультикультурной и социально неоднородной части города, а выставочными пространствами стали витрины магазинов вдоль трамвайной линии.

Основная интонация — исследование постколониальных маршрутов, обращение к ремеслу и соединение традиционных практик с современными системами знания. Уроженка Барселоны Клаудия Пажес Рабаль в работе Feudal Holes отталкивалась от истории каталонских оборонительных башен, которые по официальной версии были построены европейцами для защиты от набегов мусульман, но сама Рабаль не уверена в верность этой истории. По некоторым данным, башни были построены еще раньше — и строили их христиане или владевшие большей частью Испании на протяжении восьми веков арабы. Инсталляция включает видеоскульптуру, изображающую буквально провалившуюся внутрь самой себя карту Каталонии, на поверхности которой идет трансляция с камеры, словно проникающей внутрь древних башен.

Клаудия Пажес Рабаль, Feudal Holes, 2026

@travesiacuatro 

@travesiacuatro 

Хэгю Янг ① The Intermediate — Five-Legged Frosty Fecund Imoogi, 2020
② The Intermediate — Seven-Legged Carbonous Male, 2023

@kukjegallery 

Хэгю Янг «захватила» Миттлере-Брюкке, старейший мост в Базеле, мифологическим существом имуги — корейским драконом, который живет тысячу лет до своей трансформации. Один из драконов, созданных из синтетического волокна, «цеплялся» за края моста, второй «залег» в подвале исторической дистиллерии, переплетаясь с остатками инженерных коммуникаций.

Если работа Янг говорила о переплетении нового со старым, то иранец Нассан Тур своим сожженным ковром, вывешенным в старинном подвале ресторана-пивоварни Fischersttube, отсылал к насильственному стиранию культурной памяти, продолжая при этом заданную кореянкой и Рабаль тему исторического наследия.

Нассан Тур, Shades of Mardin, 2024

© Nasan Tur 

PKM Gallery

 © Art Basel

( 4 )

Premiere: эффект неожиданности

Открытая летом 2025-го секция Premiere представляет сольные проекты и тематические экспозиции, в которых участвуют не более трех художников, причем все работы созданы за последние пять лет. Вместо привычных, заранее объявленных (и, весьма вероятно, уже выставлявшихся) работ с разосланными PDF-презентациями, многие галереи представили «работы-сюрпризы», созданные специально к ярмарке, — в тайне свои экспонаты до открытия оставили почти 200 галерей из 230 представленных.

Среди них — инсталляция бразильской художницы Дани Лие из Бразилии Altar of Melancholy в галерее Barbara Wien. Ее композиция, напоминающая импровизированный алтарь, была собрана из нестабильных материалов — воска, тканей, растительных элементов, земли, — которые со временем меняются, высыхают, темнеют, трансформируются, а хрупкость формы становится частью высказывания. Именно тактильность этой работы, ее запах, то, что невозможно почувствовать на расстоянии и увидеть в PDF-файле, стали символом секции Premiere, подчеркнув значимость физического присутствия.

Дани Лие, Altar of Melancholy, 2026

© Dan Lie, Barbara Wien, Фото: Nick Ash

Стенд галереи Felix Gaudlitz на Art Basel 2026

@felixgaudlitz

А Николь-Антония Спаньола в серии Old Monkeys, представленной в галерее Felix Gaudlitz, использует винтажных мягких обезьянок Knickerbocker Co Sleepyhead, внутрь которых встроены смартфоны с воспроизводящимися видео: старые тканевые игрушки с застежками-молниями превращаются в носители цифровых изображений, соединяя текстиль и экранную память.

Николь-Антония Спаньола, Old Monkeys, 2026

←

© Nicole-Antonia Spagnola, Felix Gaudlitz 

Инсталляция Пьера Юига

Fondation Beyeler, Риен/Базель, 2026
Фото: Ola Rindal

( 5 )

За пределами ярмарки

Не Мессеплац единой — уже пятый год важнейшим альтернативным центром ярмарки остается Basel Social Club. Ежегодно он проходит в новой, часто заброшенной или неочевидной локации (офисное здание, промышленное пространство) и объединяет художников, галереи, кураторов и музыкантов в менее иерархичной среде: без VIP-стендов и пугающих ценников.

В 2026 году клуб разместился в бывшем офисном здании рядом с вокзалом: гаражи и кабинеты превратились в гибридное пространство, где галереи тестируют новые модели показа и взаимодействия с офисным окружением.

Пьер Юиг, Liminals, 2025

© Pierre Huyghe, ProLitteris (CH) / ADAGP (FR)

Выставка Цао Фэй, Testimonies of the Near Future в Kunstmuseum Basel

Фото: Samuel Bramley

Тотальная инсталляция Пьера Юига в Базеле стала для многих главным событием недели. В пространстве музея были объединены биологические, цифровые и скульптурные объекты: живые муравьи, видеоэкраны, сенсоры и алгоритмические системы, реагирующие на окружающую среду и присутствие зрителя. А проект китаянки Цао Фэй Testimonies of the Near Future в Kunstmuseum Basel Gegenwart, как следует из названия, предложил размышление о будущем — спекулятивном, но уже почти осязаемом. Занявшая четыре этажа работа сочетает иммерсивные инсталляции и видеовселенные, созданные художницей за 30 лет творчества, которые складываются в «цифровой город». Работа исследует, как цифровая среда меняет коллективную память, идентичность и представление о прогрессе.

Выставка Цао Фэй, Testimonies of the Near Future в Kunstmuseum Basel

Фото: Samuel Bramley

Art Basel 2026 стал сочетанием острой современности с ее политической тревогой и социальной нестабильностью, исторической памяти, мифологии и тяги к альтернативным мирам. Традиционные формы искусства вступают в диалог с алгоритмами и новыми технологиями в поисках языка, способного говорить как о травмах прошлого, так и об образах будущего. Политическая тревога — это язык факта, документа, реакции. Мифология — язык архетипа и длительности. Когда их соединяют, возникает двойная перспектива: конкретное событие помещается в более широкий, почти внеисторический контекст.

При этом даже новые медиа интегрируются в рынок через звездные имена и привычные сюжеты, снижая риски. В условиях глобальной нестабильности рынок делает ставку на долговечность и устойчивость. А сочетающее биологические и цифровые формы будущее нет-нет да оглядывается на прошлое, где формы понятнее, а ценник — повыше.

Итоги