Мужской инфантилизм,
и как с этим бороться

ФОТО:
GETTY IMAGES, АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

4 июня в Нижегородской опере стартует премьерная серия «Богемы» под управлением главного дирижера театра Дмитрия Синьковского. Знаменитую оперу Джакомо Пуччини ставят режиссер Екатерина Одегова и сценограф Этель Иошпа. Екатерина Бирюкова поговорила с ними — в том числе
и о том, что в этой опере может покоробить.

«Богема», 2026. Фото: Сергей Досталев

«Богема» Джакомо Пуччини — один из главных оперных шлягеров. Наслед-ница опер Верди, желанный поздний ребенок романтизма и одновременно предвестница XX века, в который врывается буквально на полном ходу. В ней нет увертюры или хоть какого-то вступления, сюжет сжат в пружину, тайминг меньше двух часов, музыкальная драматургия как будто уже грезит кинема-тографом с дробным монтажом. С самого своего рождения в 1896 году
«Богема» не знала недостатка в любви — ни у публики, ни у самых лучших певцов, дирижеров и постановщиков. От Тосканини до Караяна, от Карузо до Паваротти, эталонные экранизации Франко Дзеффирелли (1965) с Миреллой Френи и Джанни Раймонди и Роберта Дорнхельма (2008) с Анной Нетребко и Роландо Вильясоном — это только самая верхушка успеха.

«Богема», 2008

«Богема», 1965

«Богема», Лучано Паваротти и Фиама Иззо Д'Амико, 1986

Сюжетный антураж позаимствован из не лишенного автобиографичности творчества французского писателя Анри Мюрже. Середина XIX века, Латинский квартал, романтика, идеализация людей из мира искусства, нищих и свободных, их противопоставление буржуазной сытости и рутине. Поэт, художник, музыкант и философ — обаятельнейшие ребята с парижской мансарды. У них нет денег, еды и дров, зато беспечности в избытке. У появляющихся на их горизонте представительниц прекрасного пола есть только два варианта — либо живи с любимым в шалаше, либо сваливай и ищи папика. Мюзетта (девушка художника Марселя, подрабатывающего малярными работами) склоняется скорее ко второму варианту, Мими (девушка поэта Рудольфа, подрабатывающего журналистикой) — скорее к первому. Правда, в ее случае это не столько жизнь, сколько смерть от чахотки в неотапливаемом помещении, по какому случаю роскошная музыка не оставляет слушателю никакой возможности сдержать слезы. Это Пуччини умеет как никто.

«Триллер», 1979 

Весь двадцатый оперный век прошел в любовании этой щемящей красотой. Хотя, отплакавшись, понимаешь, что не всегда получается отмахнуться от чувства неловкости за мужскую часть персонажей с их ликующей тинейджерской безответственностью. Тем более, скажем честно, что на сцене мы зачастую видим совсем не тинейджеров, а людей в возрасте и с брюшком. Феминистский взгляд со временем оказался строг. Молодая Салли Поттер (еще не снявшая своего великого «Орландо» с разнополой Тильдой Суинтон) в ранней короткометражке «Триллер» 1979 года именно «Богему» использует для деконструкции устоявшихся гендерных ролей и отправляет Мими исследовать причины своей смерти. В те же годы философ и писательница Катрин Клеман в эссе «Опера, или Поражение женщин» показывает, как оперы золотого репертуара закрепляют за женщиной роль жертвы, а музыка делает этот процесс прекраснее и неизбежнее.

«Богема» в постановке Клауса Гута, Парижская опера
Фото: Monika Rittershaus/OnP, Nathan Laine/OnP

«Богема» в постановке Клауса Гута, Парижская опера
Фото: Monika Rittershaus/OnP

Впрочем, феминистская критика, как и упреки в дешевом мелодраматизме никоим образом не мешают сегодняшнему победному шествию «Богемы», остающейся в лидерах мировых продаж вместе с «Кармен», «Травиатой» и «Волшебной флейтой». Безусловно, 99% ее постановок предлагают привычную мансардную романтику, в которой знаешь, когда доставать носовой платок. Но бывают и менее предсказуемые варианты (пока лидирует режиссер Клаус Гут, переселивший героев Пуччини на терпящий бедствие космический корабль (Парижская опера, 2017). От нижегородского спектакля тоже традиционности ждать не стоит. Режиссер Екатерина Одегова и сценограф Этель Иошпа — устойчивый дуэт, гарантирующий чуткость, кругозор и небанальную красоту. Это уже восьмая их совместная постановка, до этого были «Саломея» Рихарда Штрауса и «Поругание Лукреции» Бриттена в Новой Опере, «Похищение из сераля» Моцарта в Нижегородской опере, но первое, столь растиражированное название.

Екатерина Одегова. Фото: Виктория Качалова

«Богема», 2026. Фото: Сергей Досталев

Этель Иошпа. Фото: Ирина Болдина

Катю Одегову излишняя популярность «Богемы» не пугает, феминистская повестка ее тоже не очень волнует, но она сразу же заходит с не самой ожидаемой стороны. «Это ж такая штука про каждого из нас, про одиночество, про уход. Когда человек умирает — этот путь он всегда проходит один, вне зависимости от того, есть кто-то близкий рядом или нет. Я понимаю людей, которых может раздражать Пуччини, потому что ему очень сложно эмоционально соответствовать. И могу сказать, что это достаточно серьезное испытание, когда ты каждый день по 7 часов проводишь в этой музыке и в этих эмоциях на площадке с артистами. У меня уже не раз плакали».

Этель Иошпа признается, что материал для нее был проблемный. «Что меня всегда отталкивало от постановок этой оперы — это когда на сцене окно ман-сарды, печурка, какие-то дяденьки прыгают и почему-то веселятся, и все это кажется ненастоящим. И еще вызывает сопротивление, что меня выбивают на сильные эмоции. Но мы в нашем спектакле уходим от бытовой истории. У нас это не мелодрама, а история про взросление, про человека, который сначала воспринимает жизнь как праздник-радость, а потом осознает, что на самом деле происходит».

«Они там все еще пока не взрослые, — подхватывает Катя. — Для этого и дана Мими. Чтобы они через ее уход в эту взрослость пришли, чтобы они ощутили новый этап жизни».

«Богема», 2026. Фото: Сергей Досталев

«Богема», 2026. Фото: Сергей Досталев

В общем понятно, что постановщицы к своим мужским персонажам относятся скорее с сочувствием. Даже в третьем действии, где Рудольф выглядит макси-мально козловато: февраль, холодно, Мими смертельно больна, он ее очень любит, поэтому — сюрприз! — просит ее уйти и поискать более состоятельного покровителя. «Я обожаю третье действие, — ошарашивает Катя, — оно потря-сающе сделано! На сцене две пары и два расставания — Мими с Рудольфом и Марсель с Мюзеттой. Но по факту там в одно и то же время три человека переживают расставание в жанре драмы, а один человек — Мими — в этот момент живет в трагедии. У них расставание — это естественный, пусть и не самый приятный жизненный этап, а у нее — это расставание в никуда,
у нее впереди только смерть, она это знает, и она в этом одинока. Рудольф
может вызывать противоречивые чувства. Но все люди разные, и не каждый, оказавшись рядом с человеком, который переживает этот медленный уход, может эмоционально это сдюжить. Ну вот Рудольф не сдюживает, это правда, да».

«Богема», 2026. Фото: Сергей Досталев

У Пуччини история начинается в сочельник и заканчивается через несколько месяцев. На этот раз все будет происходить меньше, чем за сутки, но в финале появится елка. «Мы сознательно прессуем форму, чтобы спектакль переживался как аффект,» — объясняет Катя. С пространством тоже поступили радикально, оставив лишь стену, похожую на палитру. «Погружение в быт и попытка воссоздать разные районы Парижа делают эту вещь очень громоздкой. А она же совсем не такая. Она идет на одном дыхании и заканчивается финальным спазмом в рыданиях Рудольфа».

— То есть Парижа в вашем спектакле вообще нет?

— Ну как нет? Париж всегда с нами, — отвечают они хором.

«Богема», 2026. Фото: Сергей Досталев

Этель описывает парижский воздух нижегородского спектакля. «Декорация постепенно наполняется красками и персонажами — очень узнаваемыми. У Пуччини речь идет о более раннем времени. Но мы взяли период Парижской школы, примерно 1920-30е годы — Шагал, Модильяни, Пикассо, Сутин. Важно не столько конкретное время, сколько ощущение Парижа, воздуха, неба, красок этих художников. Изменения палитры в спектакле зависят скорее не от внешних реалий, а от настроения персонажа.» Надо думать, печурки и окна мансарды на этот раз не будет.