Крутилка картонная 

ФОТО:
ЛИЧНЫЙ АРХИВ,
АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

Бумажные копии сумок в соцсетях Burberry, Moschino и Lacoste, буквально кукольный домик в рождественском рилсе Zara, миниатюрный кинотеатр в фургоне у модной московской кофейни «Чапа» (вглядитесь повнимательней: там со сцены вещает крошечный Лев Зулькарнаев) и двухсоткилограммовая книга в новом кутюрном лукбуке Ulyana Sergeenko — все это работы 27-летней Ольги Сизой. Выпускница МАРХИ, сегодня она живет между Москвой и Парижем и всерьез думает о запуске собственного бюро, потому что справляться с наплывом модных заказчиков в одиночку уже невозможно. Алена Важенина созвонилась с художницей, чтобы расспросить о том, как скрыть в кукольном домике грусть, понять и простить с помощью творчества папу и почему инстаграм сдох. 

↑ →

Миниатюрный кинотеатр для кофейни «Чапа»

Книга для лукбука Ulyana Sergeenko

Мой рабочий стартер-пак — это принтер и ножницы. Переезжай я сейчас в другую квартиру, это могло бы быть все, что я бы взяла с собой. Хотя, конечно, мечтаю ввести в работу и 3D-принтер. 

Мое образное мышление во многом сформировал Дмитрий Крымов. Почти полтора года, начиная с 11-го класса, я ходила в ГИТИС как вольный слушатель. Это было огромное счастье — поучиться у него: Крымов под каждый курс придумывает уникальные задания. Нам, например, давал какой-то предмет, и нужно было принести из дома еще один — соединить их так, чтобы Крымов задумался о смысле жизни. Или проиллюстрировать какое-то понятие. Помню, моей одногруппнице досталось слово «нежность». Она принесла полностью очищенную от виноградин гроздь. 

В МАРХИ, можно сказать, была муштра. Практически все мои однокурсники и друзья, которые закончили архитектурный институт, умеют много и качественно работать. Наверное, поэтому и я никогда не боюсь браться за работу, даже если сначала не понимаю, как ее выполнить. Я знаю, что разберусь. 

Макеты появились в моей жизни, когда я ходила в ГИТИС. Театральным художником я не стала, но макеты, с которыми они работают, прежде чем сделать большую декорацию, остались со мной. 

«Если бы у всех были такие папы, у психологов бы не было работы». Так мне писали, когда я выложила рилс, где рассказала, что в детстве папа делал мне игрушки, похожие на мои макеты. Видео набрало почти восемь миллионов просмотров. Я преподнесла это как милую историю, и это хорошо работает на мою личную легенду, но на самом деле мой папа мной не занимался, а видео — моя попытка сказать себе, что он любил меня, но по-своему. Он делал эти поделки для меня, но не делал их вместе со мной. Но это хороший урок: не так важно, насколько крутую поделку ты делаешь, важен именно контакт с ребенком. Можно делать полную фигню, но делать ее вместе. 

«Интересно, но мы не знаем, как это применить». Так все говорили в России, когда я показывала кому-то свои макеты. Это был 2022 год, я только закончила институт. Тогда меня в основном приглашали работать как сет-дизайнера, заниматься декорациями и предметными съемками. Но мне это никогда особенно не нравилось, я хотела делать что-то свое. Потом я познакомилась с художником Антоном Ревой, который делал клипы для Федука. Он посмотрел мои работы и сказал: «Очень круто, но по инстаграму вообще непонятно, что ты делаешь». А через неделю предложил сделать любой макет для клипа Diss. Я быстро сделала многослойную диораму: бесконечный двор, внутри которого сидит маленький Федя. Его можно увидеть в самом конце клипа. Здорово получилось, но больше после этого меня никто не звал. 

FEDUK — Diss

Burberry @c_zoy

Moschino @c_zoy

Lacoste @c_zoy

Наверное, отправной точкой моей карьеры можно назвать рилс, который мы сняли с подругой Женей Макаровой, Jolie Alien [в ролике, например, крохотная бумажная Женя сидит в бокале игристого и держится за сигару, которую подкуривают]. Это было сделано по приколу — я вообще все делаю по приколу — спустя две недели, как я переехала во Францию, в 2023 году. Тогда рилсы только-только становились модным инструментом для продвижения. После этого шестисекундного ролика меня стали находить разные агентства. И работа пошла одна за другой. Последние два года я вообще никому не пишу первой.

«Посмотрите, я могу зарабатывать вот на таком приколе», — подумала я, когда сделала еще восемь подобных роликов для разных коммерческих проектов. Первым был Pull&Bear. Менялись картонные герои, но все ролики одинаково начинались. Я это воспринимала как свой коммерческий сериал. 

Я не усидчивая и люблю проекты-жвачки. Мне кажется, именно поэтому я не могу быть архитектором. Сидеть над одним проектом несколько лет — просто не в моей органике. Я стараюсь делать все как можно быстрее, обычно на один проект у меня уходит неделя-две. 

Сейчас я стараюсь придерживаться здорового рабочего графика: начинаю работать часов в 10 утра, работаю весь день, но вечером отдыхаю. Во Франции в шесть вечера люди выходят на улицу и живут свою жизнь — никто не отвечает на письма, поэтому нет никакого смысла оставаться за компьютером.
А вот Москва очень подогревает мою рабочую аддиктивность.

@jolie.alien @c_zoy

Pull&Bear @c_zoy

Мне безумно хотелось сделать что-то для Жакмюса, когда я только переехала в Париж. Мне казалось, что ему очень подходят все эти сумочки, какой-то мой микромир. Многие знали, что это моя мечта, и пытались помочь, предлагали свои контакты. В итоге я сделала макет и передала Жакмюсу через подружку брата его партнера. Не знаю, дошла ли работа до дизайнера или нет, но потом мы встретились с этими людьми в баре, и они сказали: «Отличная штука, нам очень понравилось, мы сохранили твой контакт». Но мне это ничего не дало. И я поняла, что больше никогда не буду отдавать свои работы таким образом: это достаточно рискованно с точки зрения авторских прав.

Мне бы хотелось посотрудничать с Джонатаном Андерсоном. Мне кажется, мы идеально бы сработались. Я всем агентам, с которыми работаю, говорю: пожалуйста, давайте ему отправим мои работы. Но когда нет запроса с той стороны, не всегда понятно, что делать с этой идеей дальше. У брендов же тоже есть конкретные продукты, которые им нужно продавать определенным образом. Не всегда макет может встроиться в их стратегию. Точно так же мне, например, нравится российский бренд Ushatava. Но я абсолютно понимаю, что наши стили не женятся. 

Проект для Jacquemus @c_zoy

Домик для выставки
The Blueprint × LIMÉ @c_zoy

Мне кажется, у меня профессиональная логомания. Я, безусловно, горжусь тем, что поработала с какими-то модными брендами. Например, с Zara, хотя все говорят, что сначала нужно работать с люксом, а потом уходить в массмаркет. Мне кажется, когда у тебя есть проект с таким гигантом, люди сразу считывают твой профессиональный уровень. Потому что, если ты смог пройти все эти многочисленные согласования и сделать то, что и хотел, это действительно круто. 

Я долго переживала, что я не крутая. Все мои европейские друзья-художники работают с какими-то даркушными темами, потому что это модно и клево выглядит, а я всегда делаю что-то наивное и дурацкое. Макеты и миниатюры же всегда ассоциируются с детством, независимо от того, что именно происходит внутри работы. Но потом я подумала: если я делаю это подсознательно, значит, это и есть я.    

На самом деле все эти девичьи штучки и цвета, которые я повторяю из работы в работу, не совсем про мой характер. Одним из своих лучших проектов я считаю первую работу для «Чапы» — карусель с чашками, куда я посадила полицейских, ребенка, который блюет, в общем, добавила какие-то более острые сюжеты. Получается такой интересный контрапункт: через милую форму ты рассказываешь о чем-то тревожном. Мне вообще, скорее, нравится делать что-то грустное. Но я понимаю, что работаю для массовой аудитории, должна быть понятна всем и часто сознательно упрощаю себя. 

Кампейн для Zara @c_zoy

Мне кажется, инстаграм уже сдох. А я выросла из формата веселого короткого рилса. Мне кажется, сейчас это будет работать все меньше и меньше. Поэтому мне хочется уходить в офлайн. Это очень ценно, когда люди приходят, как в театр, и дают тебе какой-то фидбэк. И твоя инсталляция живет отдельно от тебя. Где-то стоит, а я просто наблюдаю за реакцией людей — от детей до каких-то взрослых дядек. 

Россия для меня — поле для офлайн-проектов. За границей сделать что-то офлайн очень тяжело: это всегда долгие согласования. А здесь не работает интернет и все очень быстро делается. Ты пришел к какому-то другу, вы обсудили какую-то идею, и уже через неделю все стоит и все качественно сделано. И производственные возможности в России сейчас действительно крутые. 

Мне нужна большая мастерская. Работа становится сложнее, проектов становится больше. Я уже не справляюсь одна и часто зову ассистентов — от одного до четырех-пяти человек. И здорово, помимо самореализации, подтягивать талантливых людей, давать им работу в такое непростое время. И я понимаю, что это этап, когда пора переходить в какое-то свое бюро. Поэтому сейчас мой самый актуальный и наболевший вопрос — как открыть какой-то офис, может быть, и в Москве, и в Париже. Это моя мечта — быть сразу в нескольких местах. 

Карусель с чашками для кофейни «Чапа»