Сентиментальные ценности

ФОТО:
АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

12 мая стартовал 79-й Каннский кинофестиваль. В программе этого года — новые фильмы Андрея Звягинцева, Кантемира Балагова, Педро Альмодовара и Николаса Виндинга Рефна; жюри возглавляет Пак Чхан Ук. Фестиваль закончится 23 мая, а значит уже можно сделать первые выводы — кинокритикесса, главная редакторка Film.ru Настасья Горбачевская докладывает с набережной Круазетт о том, как Асгар Фархади, Павел Павликовский и другие режиссеры рассуждают о целительной силе искусства, телесности и смертности, а также отцовской любви и (не)скромном обаянии буржуазии.

«Электрическая Венера»

Подорожник для душевных ран

Терапевтическое кино едва ли можно назвать фестивальным мейнстримом: скорее приятным исключением в череде конкурсных показов. В этом году спасение через творчество было провозглашено открывавшей фестиваль «Электрической Венерой» Пьера Сальвадори — костюмной побрякушкой без претензий, этакой «Магией лунного света» с французским произношением. В двух словах: артистка цирка шапито (Анаис Демустье) владеет мастерством заряженных током поцелуев — эффектный шарлатанский трюк привлекает немало публики. Из-за неразберихи за кулисами она притворяется медиумом и рассказывает басни с того света тоскующему художнику-вдовцу (Пио Мармай), которому скорбь по супруге не дает уверенно держать кисть в руках. Прокатное зрительское кино заповедует, что в первую очередь лечит любовь, но одной романтики для чуда не хватит: нужна магия самовыражения на холсте.

По следам «Венеры» из глины лепят настоящую близость в первом фильме нынешнего конкурса — от японца Кодзи Фукады. «Записки из Наги» едва ли получится назвать картиной выдающейся или хотя бы запоминающейся — по прошествии недели уже сложно вспомнить, как протекало общение двух подруг на фоне сельских пасторалей. Встреча после разлуки призывает переосмыслить чувства — и примерить роли творца и натурщицы: Ёрико (Такако Мацу) держит в Наги ферму, но по секрету от коров занимается скульптурой, Юри (Сидзука Исибаси) приезжает погостить после развода и после недолгих уговоров решается побыть моделью. 

Следуя кинематографической традиции романтизации союза творца и музы, обе упомянутые картины остаются на плато стереотипов и не двигаются в сторону какого-либо осмысления: и «Электрическая Венера», и  «Записки из Наги» в разных интонациях, но с общей уверенностью равняют влюбленность и вдохновение без всяких «но».

«Записки из Наги»

Двукратный лауреат «Оскара» иранец Асгар Фархади тоже лепит из формулы «жизнь подражает искусству». В «Параллельных историях» сюжет крутится вокруг нескольких парижских буржуа: нелюдимая писательница Сильви (жутко забавная Изабель Юппер) подглядывает за соседями из маленькой подзорной трубы — своеобразная, но тоже терапия — и по мотивам этих вуайеристских экзерсисов пишет роман о любовном треугольнике в студии звукозаписи. Действующие лица: Венсан Кассель, осваивающий жизнь с радикулитом, Вирджини Эфира, управляющая велосипедом в ливень, и чуть-чуть растерянный (но скрывающий это) Пьер Нине. Постепенно персонажи из романа будто начинают командовать своими прототипами: сложно догадаться, кто кому теперь подражает. Фархади «унаследовал» фабулу фильма у «Декалога» Кшиштофа Кесьлёвского, раздув «Короткий метр о любви» до 140 минут. «Параллельные истории» сгибаются под толщей замыслов и экивоков, превращаясь в буржуазную шкатулку с блестящими украшениями.

Как и Фархади, бескомпромиссный японский режиссер с большой душой Рюсукэ Хамагути («Сядь за руль моей машины») устраивает кинематографические гастроли в Париже. Больше того, на ведущую роль он также приглашает Виржини Эфира. В пересказе «Внезапно» звучит так, будто его сценарий писала сама Совесть. В парижском доме престарелых новая руководительница Мари-Лу (Эфира) привносит инновационные методы коммуникации с резидентами, но бюджет учреждения едва ли покрывает затраты на обучение персонала. Искусство прокрадывается через касания: случайная встреча сводит Мари-Лу с японкой Мари (Тао Окамото) — режиссеркой, выражающей душевное состояние через телесные движения. Ей удается передать практики живого взаимодействия резидентам дома престарелых, которые вместо рукопожатий в упражнениях сценической и человеческой близости будут сжимать пятки друг друга и массировать голени. Каким-то чудом картине с хронометражем в 196 минут удается не только заразить зрителя рутинной добродетелью, но и без лишней назидательности покритиковать капитализм через неспешные и вдумчивые диалоги героинь.

«Параллельные истории»

«Внезапно»

И даже в параллельной секции «Особый взгляд» бесстрашная американка Джейн Шёнбрунн, хоть и в форме слэшера, но таки рассуждает о связи человека с памятниками культуры (пускай с приставкой поп-). В картине «Подростковый секс и смерть в лагере "Миазма"» модная режиссерка с открытыми взглядами и свободными отношениям со своим телом (Ханна Айбиндер) должна снять перезапуск культовой серии слэшеров о лагере «Миазма». Кинематографистка отправляется на место первых съемок — в заброшенный лагерь, где хозяйкой стала первая «последняя девушка» (Джиллиан Андерсон), которая помогает ей нащупать интонацию и сюжет для новой главы. Мифология слэшеров и впрямь сформировала поколение миллениалов и зумеров почти с той же бескомпромиссностью, что и «Гарри Поттер». Впрочем, как и герои Фукады, женщины из лагеря «Миазма» путают, где заканчивается муза и начинается кумир; их желание присвоить любимое перекрывает уважение к субъектности другого человека.

«Подростковый секс и смерть в лагере "Миазма"»

«Любовь моя»

(Без)
отцовщина

Семейные ценности — сентиментальные и не очень — главное топливо практически любого кинофестиваля. А потому идея группировать картины по фамильным отрядам похожа на аналитическую лень. С другой стороны, а как иначе, если в Каннах 2026 состоялся юбилейный показ «Форсажа» под громогласные аплодисменты публики?

От испанского режиссера Родриго Сорогойена после хлестких и угрожающих «Хищников» 2022-го (не путать с одноименной франшизой) меньше всего можно было ожидать элегии о воссоединении семьи в упоительном и бессмертном жанре «кино о кино». Режиссер (потрясающе точный Хавьер Бардем), пропавший из жизни дочери (Мелина Мэтьюз), возвращается, чтобы предложить ей главную роль в своей новой картине — костюмной драме о колонизации Сахары. Звучит знакомо? Подумали ли вы (опять) о «Сентиментальной ценности» или «Утомленных солнцем» — в обоих случаях будете правы. В «Любовь моя» Сорогойен настаивает на том, что только совместное созидание искусства может склеить поколенческую брешь. Тем не менее взгляд испанца едва ли можно назвать наивным и/или оптимистичным — большого режиссера он представляет с непомерно раздутым эго, а непо-беби лучистой и самобытной, но не самой талантливой актрисой поколения. «Любовь моя» как будто надеется на излечение, но не забывает и о том, с чего болезнь началась.

«Отечество»

Куда менее ответственно к общению с папиной дочкой подходит Кантан Дюпье: французский хулиган и абсурдист умудрился в этом году привезти на Круазетт даже два фильма: в «Двухнедельнике режиссеров» будет показана его анимационная работа «Головокружение», а в озорной секции «Полуночные показы» прошла премьера «Полного Фила» — англоязычной картины, построенной на взаимодействии трех актеров: детско-родительскую динамику выписывают вечно жующая Кристен Стюарт и вечно возмущенный Вуди Харрельсон, а рефери на матче «кто кого сильнее ранил» выступает консьерж гостиницы в исполнении Шарлотты Ле Бон. Кантан в отличие от Сорогойена променял-таки абсурд на сентиментальность — несмотря на несколько едких комментариев, режиссер скорее пожурил детей, журящих отцов, нежели насмешил зрителей привычным градусом гротеска (хотя без телесного и буржуазного снова не обошлось). Занятно, но чертить выводы получается с трудом.

«Отечество» Павла Павликовского отношения отца — писателя Томаса Манна (Ханнс Цишлер) — и его дочери Эрики (Сандра Хюллер) ставит в куда более сложносочиненный контекст: в 1949 году, к 200-летию Гете, Манн возвращается на родину. После прихода Гитлера к власти он бежал в Штаты, а теперь посетит обе Германии — и Западную, и Восточную. Быть может, сравнение прозвучит странно для польского классика, но отношения значимого мужчины и спутницы-дочери перекликаются с лейтмотивами фильмов Софии Копполы, вечной дочери великого отца. Впрочем, Павликовского больше волнует перемирие с расколотой страной, чем семейная динамика. 

 «Полный Фил»

«Варенье из бабочек»

Противовесом выглядит декоративная картина сокуровца Кантемира Балагова, который после неудачи на поприще сериального производства (режиссер должен был поставить пилотный эпизод «Одних из нас», но ушел из проекта из-за «творческих разногласий» с HBO) представил в «Двухнедельнике кинематографистов» «Варенье из бабочек» — историю о черкесской общине в Ньюарке: кино, которое полагается на чувства, а не факты, и маскирует национальные раны магическим реализмом. Ирландец Барри Кеоган играет на редкость чуткого отца, который не воспитывает сына-борца, а скорее взрослеет вместе с ним и с радостью хулиганит, оказавшись за пределами кухни черкесской забегаловки. И никакие условности (дублинец Кеоган и внучка Элвиса Пресли Райли Кио самозабвенно играют кавказцев) не мешают Балагову пестовать маскулинную нежность как единственно возможное средство коммуникации в семье.

Не лишено мужской теплоты и высказывание Джеймса Грея — режиссера, прочно повенчанного с любовью и грустью в сердцах плечистых мужчин — «Бумажный тигр». Примерный семьянин мистер Перл (Майлз Теллер) воспитывает сыновей, заботится о своей миссис (Скарлетт Йоханссон) и хочет одного: улучшить финансовое положение. Его брат (Адам Драйвер) — успешный и всеми обожаемый — предлагает ввязаться в строительство на грани закона. К драматичному финалу берущий на себя ответственность за все последствия герой Драйвера превращается в мифологизированную отцовскую фигуру (для пущей убедительности эпиграф картины взят из Эсхила). До древнегреческой трагедии Грэю мешает дотянуться довольно прозаичная клюква — дело происходит в Штатах 1980-х,4 и коллективным врагом семейства становятся злые русские, которые разгоняют паранойю и точат ножи. Грэй равняет мужество с ответственностью — и в этом преуспевает, но в остальном рассыпается на общие пассажи.

«Бумажный тигр»

«Нежный монстр» 

А вот Мария Кройцер — режиссерка «Корсажа» — подорвалась на этической мине. В «Нежном монстре» супруга певицы обвиняют в распространении детской порнографии. Со вторжения полицейских начинается своеобразный детектив — дело в финансовых привилегиях или медицинских диагнозах и извращениях? Треволнения персонажа Роберта Паттинсона в «Вот это драма!» по сравнению с адом, через который проходит героиня Лея Сейду, кажутся надуманными. Увы, в отличие от владеющего жанром Кристофера Боргли, Кройцер задала коллизию, чтобы с буржуазной необязательностью — практически без рассуждений — поставить диагноз институту отцовства.

Погода на Круазетт меняется с космической скоростью, а вместе с ней и общий климат смотровых программ. Новый фильм На Хонджина «Надежда» уже спутал карты любителям неспешного фестивального кино адреналиновым зрелищем. А впереди ведь еще новые картины Андрея Звягинцева, Педро Альмодовара, Кристиана Мунджиу!