ИИ что?
ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ
Вслед за премьерой на фестивалях Fantastic и Берлинале в международный прокат вышел новый фильм Гора Вербински «Удачи, веселья, не сдохни» — параноидальная научно-фантастическая комедия об (анти)утопии победившего искусственного интеллекта. Разбираемся, удалось ли режиссеру «Пиратов Карибского моря» угодить в нерв времени, или это очередная страшилка от людей, не слишком разбирающихся в технологиях.
«Удачи, веселья, не сдохни», 2026
Бредущий по лезвию
В Лос-Анджелес недалекого, видимо, будущего прибывает мужчина (Сэм Рокуэлл) из эпохи более футуристической. Одет он по последней моде бездомных подрывников-подводников, если такая ниша существует: прозрачный пластиковый плащ, жилетка с кучей проводов и резисторов, вязаная шапка, обвитая кабелем на манер тернового венца. В 22:10 по тихоокеанскому времени он зайдет в неприметный дайнер «Нормс» и начнет вербовать добровольцев-нормисов на борьбу с искусственным интеллектом. Мрачная перспектива не до конца ясна, но, по словам незнакомца, люди настолько увлеклись соцсетями и ИИ, что цивилизация незаметно для всех погибла. Более понятный аргумент в его руках — детонатор и комплект взрывчатки, спрятанный под плащом.
Сэм Рокуэлл в «Удачи, веселья, не сдохни», 2026
«Удачи, веселья, не сдохни», 2026
На самом деле это не первая попытка собрать «отряд самоубийц» — гость из будущего заходит в дайнер уже 117-й раз, но пока так и не подобрал нужную комбинацию людей, чтобы план по спасению мира удался. В этот раз его выбор останавливается на следующей семерке: пара учителей Джанет и Марка (Зази Битц и Майкл Пенья), потерявшая сына Сьюзан (Джуно Темпл), матерый таксист Скотт (Азим Чодри), вожатый бойскаутов Боб (Дэниэл Барнетт), тихоня Мари (Джорджия Гудман) и подавленная девушка Ингрид (Хейли Лу Ричардсон) в наряде принцессы. Последняя еще ни разу не отправлялась на миссию, так что, возможно, необычное сочетание сработает. Теперь разношерстной группе нужно добраться до дома неподалеку и вставить флешку в компьютер, где зарождается опасный ИИ.
«Удачи, веселья, не сдохни», 2026
Банда аутсайдеров
Сценарий комедийного сай-фая о цифровом конце света придумал Мэттью Робинсон, чья предыдущая работа тоже связана с постапокалиптикой. Впрочем, до «Любви и монстров» он писал «Изобретение лжи», «Дору и Затерянный город» (игровая версия «Даши-путешественницы»), а также две церемонии «Золотого глобуса». Казалось бы, ничто не предвещало сатиру с рейтингом R, но и создатели «Мальчишника в Вегасе» не сразу вытащили из рукава «Чернобыль» (Крэйг Мэйзин) и «Джокера» (Тодд Филлипс).
«Пираты Карибского моря: Проклятие Черной жемчужины», 2003
«Пираты Карибского моря: На краю света», 2007
«Пираты Карибского моря: Сундук мертвеца», 2006
«Ранго», 2011
Близка аутсайдерская линия и режиссеру Гору Вербински, который почти 30 лет в индустрии, но последние десять ничего не снимал. После расставания с франшизой «Пираты Карибского моря» (2003-2007) ему так и не удалось закрепиться в рядах авторов, чьи задумки продюсеры отрывают с руками. Мультфильм о ящерице на Диком Западе «Ранго» (2011), ремейк послевоенного телевестерна «Одинокий рейнджер» (2013) с Джонни Деппом и Арми Хаммером, готический триллер «Лекарство от здоровья» (2017) с Дэйном ДеХааном и сильным вайбом «Острова проклятых» — ничто из этих амбициозных проектов даже не вышло в ноль. Так Вербински опустился с бюджетов в $135-200 миллионов до 20, но веру в собственную креативность не утратил. Даже взялся за новый для себя жанр — научную фантастику, еще и с сатирическим окрасом. Конечно, только ленивый не вспомнит «Черное зеркало», но у мастера аттракционов немного иной подход.
«Одинокий рейнджер», 2013
«Лекарство от здоровья», 2017
Американская история развлечений
↑ «Мышиная охота»,1997 ↓ →
За кассовыми успехами «Пиратов Карибского моря» слегка забылось, что Вербински начинал с «Мышиной охоты» (1997) — комедии падений и повреждений, где хитроумный мышонок, как Кевин из «Одного дома», изводит двух братьев, не желая выселяться из старинного особняка. Следом — ремейк передового японского хоррора «Звонок» (2002), чуть выбивающийся из авторской фильмографии. Это хрестоматийный пример индустриальной логики: в качестве подтверждения квалификации амбициозному режиссеру предлагают с пылу с жару пересказать международный хит для американской аудитории, которая, мол, не любит смотреть кино с субтитрами. Уже потом Disney ему доверили экранизацию буквально карусели из парка развлечений, но фокус в том, что Вербински действительно мастер аттракционов, незамутненных физических трюков. В лучших его фильмах что-нибудь обязательно катится, падает, пролетает на бешеной скорости, получает сотрясение шеф-повар в «Мышиной охоте», взмывает на тросе Джек Воробей, скачет как ужаленный Ранго, трясутся на крыше поезда Одинокий рейнджер и Тонто. В «Удачи, веселья, не сдохни» спаситель человечества с бородой Сэма Рокуэлла в паузе посреди монолога ловит катящуюся по столу бутылку с соусом или уворачивается от падающего автомобиля, героев то и дело преследуют полиция и подростки, а на подходе к «дому» ИИ выживших ждет исполинский кот, составленный из мириады пушистиков поменьше (финальную битву оставим без спойлеров).
«Звонок», 2002
Чистой воды трюкачество, уходящее корнями в эпоху немого кино, когда на экране царили комедианты в диапазоне от Чаплина и Ллойда до тандема Лорела и Харди. На излете XX века американская поп-культура вообще нередко обращалась к индустриальным корням: например, по досуперменовской супергероике 1930-х вышли «Тень» с Алеком Болдуином и «Фантом» с Билли Зейном. Вербински, начинавший как раз в 90-е, в этом смысле абсолютно человек своего времени, увлеченный перепрошивкой культурных кодов (буффонада, вестерн), но не чурающийся и азиатской экспансии. Конец тысячелетия ознаменовало массовое знакомство американской публики с гонконгскими боевиками и аниме — и шедевр Кацухиро Отомо «Акира» недвусмысленно повлиял на видение режиссером будущего из «Удачи, веселья, не сдохни».
«Акира», 1988
Четверть века спустя Вербински не только сохранил интерес к комедийным взлетам и падениям, но и приобрел ностальгию по прекрасной эпохе. Новый фильм напоминает конструктор из хитов VHS-эры: от захламленной фантастики Терри Гиллиама («12 обезьян», «Бандиты во времени») и боевиков с путешествиями во времени а-ля «Терминатор» до нуарной космооперы «Ковбой Бибоп» и философского ковчега «Матрицы». Правда, «УВНС» не хватает фантазии и харизмы, чтобы достойно смотреться в компании классики жанра: замечательный артист Рокуэлл много кривляется и говорит программными монологами. Его бенефис регулярно затмевает перформансы товарищей по несчастью, а зачастую — и очередную экшн-сцену, напоминающую десятки аналогичных эпизодов из дистопий средней руки. Кажется, что фильм Вербински лучше бы выглядел (или звучал) в формате аудиоспектакля, столько ярости здесь вложено в монологи. Что касается визуала, то режиссер, по сути, успокоился тем, что на уровне эстетики противопоставляет 90-е с их апокалиптическими предчувствиями и юзер-френдли-современность: привычная выхолощенность современного сай-фая появляется во флешбэках, напоминающих искусственные воспоминания, в то время как ватага оборванных «революционеров» движется по стандартным задворкам мегаполиса, где могли бы бродить Т-800 или Нео. С той лишь разницей, что те находились в условном «нашем времени», а тут злые улицы не выдают присутствия будущего и в помине.
«12 обезьян», 1995
«Бандиты во времени», 1981
Не включай — убьет
Самое ироничное в случае «Удачи, веселья, не сдохни», что Вербински и Робинсон не просто собирают сай-фай из чужих запчастей, но действуют вполне в логике ИИ. Поиск оптимальной комбинации людей, которым действует персонаж Рокуэлла, напоминает работу с большим массивом данных условного ChatGPT, полагающегося на вероятности и опыт прошлых взаимодействий с пользователем. То же касается визуальных референсов и драматургических ходов — пока одни критики радуются «плевку в лицо ИИ», другие отмечают, что структура фильма напоминает мало связанную кашу, выдаваемую новомодными чат-ботами. Вялотекущее повествование разбавляется иллюстративными флешбэками из прошлого ключевых персонажей: Джанет и Марк (Битц и Пенья) страдают, что ученики не отлипают от телефонов, игнорируя беседы об «Анне Карениной»; Сьюзан (Темпл) решается на клонирование сына, убитого в скулшутинге, которые стали такой рутиной, что некоторые родители проходят процедуру по многу раз и уже не воспринимают смерть всерьез; наконец, загадочная Ингрид (Ричардсон) страдает от аллергии на смартфоны и вай-фай, а еще теряет возлюбленного в делирии VR-реальности.
«Удачи, веселья, не сдохни», 2026
Эти включения из жизни значимых для сюжета героев подчеркивают, что создатели «УВНС» не до конца определились, какая технология их пугает больше. Связь всех перечисленных устройств остается непроговоренной («это все происки ИИ»). При этом воинственный неолуддизм опирается на фантастическую возможность путешествовать во времени, чья опасность для человечества никак не отрефлексирована. Робинсон и Вербински осуществляют классическая подмену в духе «Черного зеркала», где Чарли Брукер уже 15 лет сражается с фантастическими следствиями насущных проблем. Апологетов «критического мышления», как характеризует свой подход герой Рокуэлла в открывающем монологе, не интересует, почему люди залипают в соцсетях или готовы сбежать в виртуальную реальность, — они фокусируются лишь на доведении до абсурда этих практик борьбы со стрессом, записывая всех в безмозглые обыватели. Вдобавок тропы «воскрешение близких» или «желание раствориться в вымышленном мире» настолько древние, что бездумная привязка их сугубо к развитию ИИ выглядит откровенным кликбейтом. (О сложных отношениях технологий и смерти можно узнать из документального фильма «Вечный ты», где разговоры с цифровыми аватарами усопших рассматриваются на реальных примерах.)
«Вечный ты», 2024
Лучше всего «Удачи, веселья, не сдохни» вписывается в тренд на параноидальное посыпания головы пеплом, за который в прошлом году отдувались «Бугония» Йоргоса Лантимоса, «Эддингтон» Ари Астера и отчасти «Битва за битвой» Пола Томаса Андерсона с «Одной из многих» Винса Гиллигана. Констатируя трудность или невозможность коммуникации между людьми разных убеждений, некоторые из них охотно ставили планете ноль. Порой — буквально. Случай Вербински, отважившегося на неоднозначный финал, казалось бы, можно записать в эту же категорию мрачных пророчеств, однако у фильма может быть и чуть иное прочтение.
«Бугония», 2025
The cake is a lie
Довольно ленивый и, казалось бы, не самый обязательный твист «УВНС» связан с воспоминаниями спасителя, которого технофобом и борцом с ИИ воспитала мать. Выросший в бункере, персонаж Рокуэлла мечтал увидеть настоящее солнце, а еще оказался некоторым образом повинен в смерти родительницы. Так что его миссия больше связана с чувством вины, чем заботой о будущем человечества, а вся идеологическая платформа — следствие гиперопеки.
«Удачи, веселья, не сдохни», 2026
Такая же оптика тревожного родителя свойственна фильму Вербински, где пафосные опасения за свободу воли на самом деле прикрывают борьбу разных видов контроля: человеческого и алгоритмического. Намеки, что на экране происходит битва жабы с гадюкой, можно увидеть в неожиданно свежих, учитывая стилистику 90-х, отсылках. Сын Сьюзан смотрит «Атаку титанов», где враги человечества оказываются не теми, кем кажутся, а в одном их эпизодов на стене можно заметить граффити из культовой игры Portal. Там фраза The cake is a lie (букв. «Торт — это ложь») намекала на нечистые помыслы ИИ, но в контексте «Удачи, веселья, не сдохни» ее можно спроецировать на миссию протагониста. Он, кстати, лакомится десертом перед важнейшим боем — не самый рациональный ход для гуру рациональности.
В конце концов, его сверхзадача такая же абстрактная, как и сахарные обещания злокозненной виртуальной системы, а желание всех спасти может обернуться, судя по последней сцене, очередной пандемией и глобальным технологическим регрессом. Если человечество обречено, то, возможно, лучше от него отвязаться и дать по-настоящему отеческое напутствие: удачи, веселись, не сдохни. В этом мире или виртуальном.
