Из точки А в точку Б

ФОТО:
Василий Буланов, Сергей Лукьянов

После четырех лет реставрации в гараже-подкове Константина Мельникова — памятнике архитектуры советского авангарда, где раньше парковали грузовики, ремонтировали автобусы, выпускали самосвалы и мусоровозы, — открывается Музей транспорта Москвы. Кроме выставки достижений транспортного хозяйства там есть «ретрит-кабинет для лечения архитектурным сном и молчанием», современное искусство, проекты современных режиссеров и композиторов, два центра (архивно-библиотечный и детский инженерный), ну и, разумеется, ресторан и кафе. В здании размером в 10 тысяч квадратных метров на Новорязанской улице, 27, немудрено потеряться, но Полина Садовникова вызвалась протянуть путеводную нить по всему маршруту.

БЫЛО 

Гаражом на 120 грузовиков. Это здание и есть главный музейный объект. «В строительстве гаражей мой авторитет вырос в монопольный захват», — получив этот заказ, констатировал в своем дневнике Константин Мельников, у которого с уверенностью в себе был полный порядок. Сто лет назад, в 1926-м, он еще не успел достроить Бахметьевский гараж в районе Марьиной рощи, как уже сел за второй, на Новорязанской улице. В построенном им здании на Бахметьевской теперь расположен Еврейский музей и центр толерантности, а до этого три года обитал Музей современного искусства «Гараж», поэтому, собственно, и получивший такое название. Как шутят нынешние обитатели «подковы»: «Знал бы Мельников, что строит не гаражи, а музеи!». Был еще, впрочем, гараж на 1000 машин на мосту через Сену, который парижские власти поручили советскому архитектору под впечатлением от построенного им павильона СССР на Всемирной выставке 1925 года. Но он по неизвестным причинам так и остался на бумаге.

Короче говоря, когда Константин Мельников взялся за грузовой гараж на Новорязанской, опыта подобных проектов у него не было — как и не было его в Советском Союзе в принципе. Гаражное строительство в стране только начиналось, и тут Мельников стал первопроходцем.

С высоты птичьего полета гараж для грузовиков напоминает то ли подкову, то ли серп, то ли траекторию разворота машины, то ли расположенное неподалеку поездное депо. От замечаний в адрес необычной формы (главным образом критических, а не комплиментарных) Мельников упорно открещивался. Это вынужденная мера — здание надо было вписать в выделенный под него треугольник на Новорязанской: «Напрасно пытались и этот кольцевой гараж опорочить и отнести его форму к формалистической архитектуре. Кривая линия Рязанского гаража, его острая выразительность обязана экономности эксплуатации земли, то есть красота рождена праздником будней». Из-за неудобного участка (а не «по небывалому легкомыслию», как кокетничал Мельников) ему пришлось отказаться от абсолютно прорывной по тем временам прямоточной системы, которую он придумал для Бахметьевского гаража. Суть ее заключалась в том, что машины заезжали с одной стороны и выезжали с другой; водителям не приходилось маневрировать в ограниченном пространстве, рискуя задеть соседей.

«Мельников был тем еще гиком, — говорит Никита Голованов, руководитель научно-исследовательской службы Музея транспорта. — Он очень скрупулезно, отталкиваясь от четких габаритов грузовиков, рассчитывал, как бы наиболее рационально использовать территорию. Это свойственно вообще не каждому архитектору. Конструкция крыши разработана так, что металлические фермы
— к ним, по одной из версий, мог быть причастен Владимир Шухов, — опираются только на внешние стены. Других точек опоры у ферм не было, и грузовикам ничего не мешало. Для удобства Мельников также продумал 18 ворот. Сделал обильное остекление, которое позволяло мощно экономить на электричестве».

Меж тем советская партия в большинстве этих решений потом усмотрела лишь формализм, фокусы и трюкачество. В 1936-м, на первом съезде Союза советских архитекторов, работы Константина Мельникова в целом провозгласили «ярким примером безыдейного новаторства, чуждого духу пролетарской культуры». Строить ему больше ничего не давали (последним реализованным проектом Мельникова тоже стал гараж — Госплана на Авиамоторной).

Судьба гаража-подковы сложилась так: за сто лет здесь сменились таксомоторный парк, авторемонтный завод № 5 военных лет и 4-й автобусный парк, который функционировал до 2015-го. Здание покрылось нагаром и копотью, утратило авангардный лоск, обросло хозяйственными пристройками. Так что первое, за что взялись мастерская «Фаросъ» (среди прочего реставрировала кинотеатр «Художественный») и бюро «Меганом» (строительство филиала Третьяковки в Калининграде, реновация бывшей промзоны «ЗИЛ»), — это сброс до заводских настроек.

СТАЛО

Двухэтажным флагманом Музея транспорта. «Гараж Мельникова — сердце нашей экосистемы, здесь история транспорта красиво и логично замкнулась. В этой архитектурной жемчужине развернулась наша главная постоянная экспозиция. Через экспонаты и современные музейные технологии мы показываем, как развивалась транспортная система Москвы с конца XIX века до наших дней: как город опоясывали кольца, появлялись магистрали, хорды, эстакады, транспортно-пересадочные узлы. Как зарождался и развивался отечественный автопром и как транспорт становился более человекоцентричным. Здесь мы музеефицируем прошлое, настоящее и будущее транспорта Москвы», — объясняет Оксана Бондаренко, вставшая у руля Музея транспорта в 2019 году. В качестве концептуального ориентира она не раз называла лондонский Музей Виктории и Альберта (из-за «музейных технологий, экспериментов, ноу-хау», но главное — V&A одним из первых стал работать с режиссерами, актерами, композиторами и другими деятелями современной культуры). Пока мельниковский гараж приводили в порядок, подход опробовали в филиалах. По заказу Музея транспорта живой классик Александр Бродский создавал на Северном речном вокзале комнату-куб, художница Саша Фролова — радужный надувной «Москвич-407», а участники «Седьмой студии» зачитывали на видео откопанные в архивах городские мифы и факты про главное здание канала Москва—Волга. Троллейбус, который и сейчас курсирует по единственному сохранившемуся в Москве троллейбусному маршруту, расписывала Ирина Корина.

Художник Василий Кононов-Гредин:

«Идея этой работы — дать зрителю новый опыт восприятия привычной вещи и показать,
что форма предмета не обязательно является окончательной. Автомобиль здесь полнос-тью разобран на детали и собран заново — уже как абстрактная скульптура, как его “антиформа”. При этом он не перестает быть автомобилем: работу можно разобрать, вернуть машину в исходное состояние — и она снова сможет ехать. Для меня это способ показать пластичность привычных вещей и одновременно задать вопрос о границе между предметом и искусством: в какой момент знакомая нам вещь становится художественным высказыванием?»

[узнать подробнее]

Василий Кононов-Гредин. Из серии «Антиформы» 

В новом Музее транспорта не отходя от кассы можно рассмотреть работу участника The Blueprint 100 — 2024 Василия Кононова-Гредина из серии «Антиформы»: в этот раз художник, уже пересобиравший в абстрактные объекты фитнес-тренажеры и бензопилу, взял за основу автомобиль. Рядом, на проекци-онной стене размером почти с экран в большом зале «Художественного», крутят 12-минутный док про создание музея — его срежиссировал Андрей Кречетов, выпускник питерской мастерской Александра Сокурова. Еще есть, например, дата-арт из данных о транспортных потоках, к которому приложило руку бюро Pitch (весь мультимедийный контент в Музее криптографии — его работа). Но наиболее сильное впечатление производит «архитектурно-свето-музыкальная инсталляция» под бесхитростным названием «Звуки транспорта». На деле это — треугольное входное пространство из нескольких тысяч световых трубок. Внутри звучит композиция Алексея Сысоева — одного из главных сейчас на экспериментальной композиторской сцене — из шумов вокзалов, станций метро, музейных фондов и речного транспорта. За архитектурно-световую часть ответственна студия Saga (бар «Автомойка by Veladora», проекты для Музея «Гараж» и ЦИМа).

Илья Рыжков, креативный директор бюро Pitch:

«Это панорамный светодиодный экран размером 16 × 3,5 метра. На нем объемные волны и потоки чередуются с изометрическими видами Москвы и транспортной схемой. Мы хотели показать суточный ритм города: как он просыпается, достигает пиковых нагрузок и замедляется к ночи. В основе работы — реальные агрегированные данные ЦОДД о загрузке магистралей, пассажиропотоках на станциях метро и МЦК, речных маршрутах, поездках на самокатах и велосипедах. Типичный день показан в ускоренном темпе; это не трансляция в реальном времени. Интенсивность движения определяет высоту волн, плотность потоков и характер движения графики.

Экран расположен в зоне кафе; кто-то смотрит на него несколько секунд, а кто-то — несколько минут. Поэтому у композиции нет очевидного начала и конца: общий ритм можно уловить сразу, а при долгом наблюдении — заметить связи между транспортными потоками. За изображением стоят вычислительная система и специально разработанное программное обеспечение, которое преобразует данные в модели
для генеративной трехмерной графики. Разработка заняла около девяти месяцев».

[узнать подробнее]

Дата-арт из данных о транспортных потоках. Предоставлено бюро Pitch

Композитор Алексей Сысоев:

«Смысл инсталляции в том, что я использовал только натуральные звуки транспорта. В основе композиции — всем известный мотив: звонок, который звучит при открытии дверей. Он стал главной темой инсталляции — я аранжировал его и превратил в мелодию.

Материал я специально записывал в течение нескольких месяцев — в метро, автобусном парке, электричках и на вокзале. Все эти записи вошли в получасовую композицию».

[узнать подробнее]

Инсталляция «Звуки транспорта» Алексея Сысоева

Режиссер Андрей Кречетов:

«В работе над фильмом мы опирались на большой массив архивных материалов: все транспортные модели собраны по реальным образцам. Для меня было важно обратиться как к истории самого гаража, так и к личности Константина Мельникова: я изучал его автобиографию, дневники, книги и проекты. Это погружение во многом определило визуальный язык фильма: хотелось сделать его не просто технологичным, но и художественным, нарисованным, почти рукотворным, созвучным самому Мельникову.

Фильм задуман как часть музейного пространства: он длится около 15 минут, его можно начать смотреть с любого момента».

[узнать подробнее]

Кадр из фильма Андрея Кречетова про создание музея

Проходишь сквозь треугольник — и оказываешься у гигантского куба. Это — дань уважения Мельникову, инсталляция «Сонная соната». Так назывался его самый утопический проект. Архитектор, одержимый идеей сна как главного целительного ритуала и не чуждый эзотерическим практикам, предлагал построить в Подмосковье дворцы-палаты с идеальными условиями для засыпания: ароматами леса, луга и сена, массажными водяными потоками и чесанием пяток, шумом листьев, морского прибоя и грозы (сегодня бы такое без сомнений зашло на ура). В «Сонной сонате» Музея транспорта в состояние спокойствия погружают не за счет звуков и запахов: внутри куба на стены проецируют фильм про Мельникова, снятый классиком архитектурной фотографии Юрием Пальминым — с длинными статичными планами, фокусом на детали зданий и их геометрию. Такой вот «ретрит-кабинет для лечения архитектурным сном и молчанием».

Не растрясло на поворотах? Подземная жизнь не пройдена и до половины. Вообще, минус первый этаж вырыли специально под экспозицию, посвященную, понятное дело, метро. Сюда пригнали шесть вагонов разных эпох, включая самый фотогеничный — типа В. Лимонного цвета, с бронзовыми светильниками, обшивкой из светлых пород дерева, окрашенным белой краской потолком и широкими трехстверчатыми окнами. В музее — один из 120 экземпляров, в качестве репарации вывезенных в СССР из Берлина в 1945 году. Есть депозитарий, в котором 60 точных макетов вестибюлей, пилонов, скульптур и деталей интерьеров станций, старые указатели, турникеты (самые первые, красивые и непрактичные — из дуба — и металлические АКП-73, которые больно били неудачливых «зайцев» по ногам, а затем в ускоренном темпе проигрывали первые такты полонеза Огинского, также известного как «Прощание с Родиной»). Всего в МТМ 500+ артефактов. «В России тема транспорта долгое время оставалась одной из самых неизученных. Было не так много научных статей, книг, документальных фильмов, ну и в принципе тех, кто занимался бы этой темой на глубоком исследовательском уровне», — говорит Иван Дементьев, заместитель директора по научно-исследовательской деятельности музея. Теперь начало базе данных положено: на Новорязанской, 27, заработал и архивно-библиотечный центр, открытый для всех желающих. По словам Оксаны Бондаренко: «Музей Транспорта Москвы — первый в мире музей, где транспорт рассматривается не как самостоятельный объект изучения, не ангар с машинами, а как инструмент осмысления истории через связь “человек-город-техника”. Еще в дебюте работы мы сформулировали для себя главный вопрос: что движет городом?»

И все же — основная часть музея — выставка достижений транспортного хозяйства, путешествие по волнам памяти с остановками на интерактив (в музее — 946 единиц медиаконтента, 220 макетов и 27 симуляторов: можно собрать двигатель «Москвича-412», разобраться в инструментах мастера дорожных работ и освоить азы профессий, которые в ближайшее время не оккупирует искусственный интеллект. Так что на первом этаже — собственно в гараже Мельникова, смешались кони, люди, лошадиные силы и прочие двигатели прогресса. 

Разброс экспонатов — от вагона конно-железной дороги 1872 года выпуска до первого электрического беспилотного автобуса отечественного производства MatrEshka (так и не ушедшего в серийное производство), от рабочей куртки Минмонтажспецстроя до катушечного магнитофона, на который записывали песни бардов, от жетонов до древнего телефонного справочника Москвы. На стенах — цитаты («Если тебе хочется такси, а судьба предлагает автобус — выбирай автобус, ибо он следует по расписанию» © Владимир Савченко, из романа «Открытие себя») и сжатые исторические справки (в том числе про Лианозовскую школу и почетного жителя Беляево, поэта и художника Дмитрия Пригова — это в блоке о том, как в 1970–1980-х транспортная доступность формировала облик и ритм новых районов). 

На площади размером с футбольное поле попытались уместить «полтора века городского движения» и, исполнившись оптимизма, заглянуть в будущее. «Можно помечтать о новом транспорте последней мили, который покрывает небольшие расстояния, экономит время, разгружает дороги и помогает добраться туда, куда большой автобус или машина не проедут. Судя по тому, как сейчас популярны электросамокаты, на это есть спрос, — рассуждает Иван Дементьев. — Думаю, при текущем развитии инноваций какая-то капсула, которая будет телепортировать вас от подъезда до автобусной остановки, более чем возможна».