Пир во время чумы

ФОТО:
GETTY IMAGES, АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

9 мая открывается 61-я Венецианская биеннале — главная международная выставка искусства, куда съезжаются культурные послы со всех уголков света. На фоне рекорда по количеству стран участниц (целая сотня) разворачиваются многочисленные политические скандалы, связанные преимущественно с павильонами Израиля и России, вернувшейся на форум спустя четыре года отсутствия. Не все гладко и с основной экспозицией — год назад умерла отвечавшая за нее кураторка Койо Куо, выставку доделывала ее команда. Иван Чекалов, побывавший на превью биеннале, — об ассамбляжных тронах, скульптурах-оригами, обнаженных перформансах и медитативных прогулках под FKA Twigs.

Лиха беда начало

Задолго до открытия 61-й Венецианской биеннале стало понятно — выставка пойдет не по плану. Прежде всего год назад, 10 мая 2025-го, от рака умерла кураторка биеннале Койо Куо. С того момента над основной, «интернациональной» экспозицией работала ее команда.

Затем подготовка споткнулась о пороги израильского павильона — протесты против участия страны не утихают до сих пор (павильона Палестины, как государства, не признанного Италией, на форуме нет). За несколько дней до открытия стало известно, что Иран не приедет на выставку. По касательной это затронуло и другие павильоны — так, здание ЮАР впервые за 15 лет пустует. Там должны были представить работу художницы Габриэль Голиаф, посвященную Хибе Абу Нада — палестинской поэтессе, погибшей при израильском авиаударе по Газе в 2023-м. После требования министра спорта, искусства и культуры ЮАР Гейтона Маккензи внести смысловые изменения в «поляризирующий» проект, предсказуемого отказа Голиаф и ее судебного иска к министру, павильон оставили пустым; посетители выставки, однако, все равно могут увидеть работу в церкви Сант-Антонин.

Койо Куо
© Mehdi Benkler, BAK

Протестные листовки около павильона Израила 

Похожая история случилась с австралийским павильоном. Сначала представлять Австралию на биеннале пригласили художника Халеда Сабсаби и куратора Майкла Дагостино, но в феврале 2025 года Creative Australia — государственное агентство по культурным инвестициям и консультированию — отозвала это решение: в фильме Сабсаби 2007 года You обнаружили кадры выступления Хасана Насраллы — бывшего лидера «Хезболлы». Впрочем, комиссию тут же обвинили в цензуре, и проект Дагостино—Сабсаби добрался до павильона.

Ну а потом разразился скандал вокруг возвращения России на выставку после четырехлетнего перерыва — бойкоты высших дипломатов, лишение биеннале гранта на 2 миллиона евро от Европейской комиссии, отставка жюри в полном составе — подробнее обо всем этом читайте в нашем тексте. В результате изменился даже порядок вручения наград — вместо одного экспертного «Золотого льва» лучшему павильону появилось два «народных» (за лучший павильон и лучшего участника общей экспозиции), которых вручат в ноябре по результатам зрительского голосования.

Pussy Riot 
*признаны экстремистами

Основная выставка на Венецианской Биеннале

① Ник Кейв Amalgam (Origin), 2024
фото: Marco Zorzanello

② Работа Карстена Хёллера
фото: Luca Zambelli Bais

③ Работа Wangechi Mutu фото: Marco Zorzanello

Пир во время чумы

За всем этим информационным шумом главная тема нынешней биеннале — In Minor Keys, или «В минорных тональностях» — совершенно не слышна. Вроде как речь должна идти о негромком меланхоличном искусстве, локальных и камерных дискурсах, но их заглушают дымовые шашки Pussy Riot и град листовок «Нет артвошингу геноцида».

Впрочем, два островка спокойствия посреди бурных венецианских каналов все-таки остались. Это разделенная между главными площадками форума Арсеналом — исторической венецианской верфью — и садами Джардини основная выставка, подготовленная Койо Куо и ее командой. После «историко-ревизионистского» периода жизни биеннале, когда на 59-й и 60-й выставках умершие художники составляли 44 и 64 процента экспозиции соответственно, выставка вернулась к своей первоначальной миссии — представлению современного искусства. 90 процентов «интернациональной» экспозиции составляют ныне живущие художники, из которых большая часть родилась между 1950-ми и 1980-ми годами. Сократив количество художников с 331 у Адриано Педросы — предыдущего куратора биеннале — до 111, Койо Куо очевидно поставила задачу не перетряхнуть канон, добавив туда женщин-художниц/представителей меньшинств и/или глобального Юга, а рассказать, чем живет искусство прямо сейчас. На эту же идею работает формула In Minor Keys — вдумчивый и печальный анализ совриска при международном раздрае.

← ↑
Ник Кейв, Amalgam (Meditation), 2025
фото: Luca Zambelli Bais

Масштаб экспозиции впечатляет, глаза на ней разбегаются. Здесь все красивое, интересное, здорово придуманное и... несобранное, что ли? Основные темы экспозиции обозначены слишком широкими мазками. Что-то про духовность, ритуалы, локальность и камерность (в диапазоне от малочисленных народностей до универсальных иллюстраций к книгам Ad Marginem о грунтах и мхах). Больше сотни художников мелькают перед глазами, как в калейдоскопе: впечатляющие гибридные скульптуры американского классика Ника Кейва, в которых человек превращается в цветы и деревья, соседствуют с ассамбляжными тронами сальвадорско-американского художника Гвадалупе Маравильи, а те, в свою очередь, — с живописной биографией отца Годфрида Донкора из Ганы, где он изображен героем комиксов про Супермена и Люка Кейджа. В Арсенале много гербариев, медитативного видео-арта о почках-веточках и подвесных конструкций с аудиоинсталляциями. В Джардини больше классических медиумов, живописи и графики, хотя и там, и там порядочно текстиля. 

При этом категорически неясно, что, собственно, хотят донести до нас кураторы. Выставка открывается китчевым панно художницы кубинского происхождения Марии Магдалены Кампос Понс с ангелоподобными Тони Моррисон и Кайей Куо; перед работой расположены керамические магнолии. Значит, это про африканское искусство? Это было бы объяснимо — Куо, руководившая кейптаунским Музеем современного искусства, стала первой африканской кураторкой биеннале. Но при чем здесь тогда избушки на курьих ножках, вкладыши из-под жвачки Love Is..., другие экспонаты? Цитата Василия Розанова, наконец, написанная мелом в комнате-инсталляции Лори Андерсон — что-то про пальто и чувство дома, но другого ведь, очень далекого от культуры йоруба!

Троны Гвадалупе Маравильи
фото: Marco Zorzanello

Работы Годфрида Донкора
фото: Andrea Avezzù 

Мария Магдалена Кампос Понс, Anatomy of the Magnolia Tree for Koyo Kouoh & Toni Morrison,2026
фото: Andrea Avezzù 

Помимо всего прочего вступительная экспликация противопоставляет выставку всяческой дидактике, в частности политической — и прямо напротив нее на красивом лазурном стяге выведено стихотворение о Газе «Если я должен умереть» Рефаата Аларира, другого поэта, убитого в 2023 году во время израильских авиаударов. Да и вообще арабо-израильский конфликт стал отдельным лейтмотивом выставки: есть здесь и экран, демонстрирующий список врачебных офисов, существовавших в Газе до 2023-го, и совсем уже неактуальная работа, состоящая из 11 рисунков спальных мест Ясира Арафата, бывшего председателя Палестинской национальной администрации и одного из самых спорных лауреатов Нобелевской премии мира в истории.

Лори Андерсон Notebook, 2026
фото: Luca Zambelli Bais

Рисунки спальных мест Ясира Арафата
фото: Иван Чекалов

① фото: Andrea Avezzù ③ фото: Jacopo Salvi

Основная выставка на Венецианской Биеннале

② Дэниел Линд-Рамос, Guardaverde (The Green Guardian), 2024-2025 фото: Marco Zorzanello

Черное молоко и человек-колокол

Возможно, сумбурные времена порождают соответствующие эклектичные выставки — тогда кураторы и впрямь представили искусство «на острие»; искусство, запутавшееся в собственных мыслях. Так или иначе камерный фокус на биеннале все-таки сбился — ведь национальные павильоны не обязаны подстраиваться под основную тему.

Мастодонты выдают legacy-хиты: Великобритания представила проект заслуженной британской художницы танзанийского происхождения Любайны Химид о чужих среди своих — картины с чернокожими архитекторами, ткачами и кулинарами сопровождаются вечными колониальными вопросами в духе «Точно ли вода всегда полезна?» и «Может ли яд быть вкусным?». Германия, от которой традиционно ожидают выставку-блокбастер, отделалась эффектным, но уже набившим оскомину рассуждением об исторической памяти, социалистическом прошлом и травме войны в исполнении Хенрике Науманн и Сунг Тиу: под потолком висят стулья, на стенах развешаны противогазы, подсвечники, крошечные ботиночки, etc., etc. Америка пошла по самому безопасному пути — в ее павильоне выставляются «биоморфные» скульптуры Альмы Аллена, объединенные по принципу бронзовости – чем бронзовее, тем лучше.

Павильон Великобритании: Predicting History: Testing Translation 
фото: Jacopo Salvi

Немецкий павильон: Ruin
фото: Jacopo Salvi

Разумеется, много внимания привлекает Россия, чей павильон настолько демонстративно «аполитичен», что диджей-сеты оттуда слышно еще на подступах к зданию. Пожалуй, Израиль вышел из аналогичной ситуации изящнее. Во-первых, постоянный павильон страны в Джардини очень вовремя ушел на реконструкцию — на 61-й биеннале Израиль выступает в неприметной арсенальской коробке. Во-вторых, сам проект: прямоугольный бассейн, куда из труб, закрепленных на потолке, капает подкрашенная черным вода. Кураторы отсылают к «черному молоку» из поэзии Целана и вечному истоку из Талмуда — ну и пускай себе сравнивают, почему бы и не Целан, в конце концов. После того как на предыдущей биеннале художница Рут Патир отказалась представлять израильский проект в знак протеста против войны в Газе, организаторы перестраховываются — и тематически (ни слова о политике!), и технически, даже внесли в договор отдельный пункт, запрещающий так делать.

Российский павильон: 
The tree is rooted in the sky  
фото: Andrea Avezzù 

Израильский павильон:
Rose of Nothingness  
фото: Luca Zambelli Bais

Австрийский павильон: Seaworld Venice
фото: Andrea Avezzù

Главный блокбастер принадлежит Австрии — чтобы попасть в модернистский павильон, отданный на этот раз хореографу Флорентине Хольцингер, выстраиваются многочасовые очереди. Выставка начинается еще на улице с громогласного колокольного звона. Раз в час в колокол, подвешенный перед входом в павильон, по веревке забирается обнаженная исполнительница, а затем опускается вниз головой и изображает его язычок.

Звучит абсурдно, но впечатляет не на шутку — бурлящая кровь австрийской перформативной сцены дает о себе знать. То же относится и к остальным «экспонатам» павильона, посвященного метафизике воды: голые исполнительницы катаются на водном скутере, протирают затопленный пол, стоят в дыхательной маске в резервуаре, наполненном доверху водой. В общем, «Золотой лев» Австрии обеспечен, жизнь тут бьет ключом.

Павильон Катара
фото: Jacopo Salvi 

Хотя, если говорить откровенно, приз зрительских симпатий должен достаться Катару — по крайней мере за волю к победе. В этом году страна установила первый за 30 лет новый постоянный национальный павильон в Джардини (предыдущие принадлежат Южной Корее и Австралии). Добиться этого помогли 50 миллионов евро венецианскому муниципалитету — ровно за столько же 15 лет назад Qatar Sports Investments купила 70% акций футбольного клуба «Пари Сен-Жермен». Однако к открытию выставки павильон так и не достроили — в итоге мультидисциплинарный катарский проект с фильмами, концертами и гастроменю, составленный практически кем угодно, кроме катарцев, показывали в малиновой деревянной беседке напротив кафе — в поисках туалета народ туда нет-нет да и забредает.

Павильон Чехии и Словакии The Silence of the Mole 
Фото: Jacopo Salvi

По идее за Minor Keys должны отдуваться minor-павильоны: чехословацкий (страны нет, а павильон есть. Сравнение биеннале с олимпиадой — штамп, но вы представьте себе команду Чехословакии на ближайших Играх), кипрский, уругвайский и так далее. Но разглядеть их в таком гуле решительно невозможно. А еще же есть параллельная программа: выставка Марины Абрамович в галерее Академии (первая персональная экспозиция живой художницы в храме венецианской живописи), приуроченная к ее 80-летнему юбилею, проекты, посвященные творчеству Георга Базелица, Дженни Савиль, Кабаковых… Пожалуй, ближе всех к теме высказались японцы — на их выставке можно «усыновить» куклу ребенка и таскать ее по павильону.

Атональная музыка

← ↑
Японский павильон: Grass Babies, Moon Babies
фото: Luca Zambelli Bais

В хаотическом движении 61-й Венецианской биеннале есть что-то макабрическое; минорная тональность уступила атональной музыке. Здесь нашлось место и классическим институциональным экспозициям, и скульптуре украинской художницы Жанны Кадыровой «Оригами Олень» эвакуированной из Покровска, и даже закутку для смеха — датскому павильону о будущем, в котором власть перешла в руки порноактрис. В комплект включены фильм с реальными звездами фильмов для взрослых и предыстория про 20 литров эякулята, которые крупнейший в мире банк спермы Cryos International передал художнице Майе Малу Лизе «для искусства».

Украинский павильон: Жанна Кадырова, «Оригами Олень»
фото:  Andrea Avezzù 

Однако праздника разнообразия не вышло — нагромождение смыслов выглядит растерянно и пугающе. Лучшим павильоном оказался самый сдержанный, принадлежащий Ватикану. Проект «Ухо — глаз души» организовал кураторский дуэт арт-директора галереи Serpentine Ханса Ульриха Обриста и издателя Бена Викерса. Он расположен в двух локациях —  храмовом комплексе Санта-Мария-Аусилиатриче и Мистическом саду босоногих кармелитов церкви Скальци — и посвящен Хильдегарде Бингенской, немецкой монахине, писательнице и композиторке XII века. На входе дают наушники — а потом вы гуляете по прекрасным экстерьерам и интерьерам, слушая проникновенные композиции Брайана Ино, Терри Райли, Патти Смит, Джима Джармуша и FKA Twigs. «Звуковая молитва, призыв к созерцательному акту слушания», как определяют выставку организаторы, действительно возвращает веру в искусство, и на какое-то время — всего в этом «павильоне» можно провести до одного часа — начинает казаться, что не все так плохо: цветут цветы, в лагуне плещется вода, монахи улыбаются невыспавшимся журналистам.

Павильон Ватикана: 
«Ухо — глаз души»
фото: Иван Чекалов