T

Настоящее

и       будущее реселла

Еще до того как вирус ударил по индустрии моды, компаниям, перепродающим одежду и аксессуары — от популярных моделей кроссовок до крокодиловых сумок и редкого винтажа, — предрекали большое будущее. В условиях, когда производства закрываются, бренды отказываются от выпуска новых коллекций, а прокат одежды становится невостребованным из-за карантина, есть ли шанс у реселлеров вырваться вперед?

{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":700,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":42,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":false}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}

В мире ежегодно производится от 80 до 100 миллионов тонн текстиля. Какую часть этого объема занимает именно одежда, увы, статистика умалчивает, но в том, что значительную — сомневаться не приходится. При этом, по мнению специалистов, бренды в среднем производят вещей на 40% больше, чем получается продать.


В то же время сайты, через которые продают и приобретают вещи прошлых сезонов, наращивают мощности. Конечно, до оборотов масс-маркета и люкса модному секонд-хенду далеко — объем реселл-рынка пока достиг относительно скромных пяти миллиардов долларов (объем только люксовой фэшн-индустрии достигал в 2019 году 350 миллиардов), однако, согласно докладу аналитической компании Global Data, этот сегмент может вырасти до 23 миллиардов долларов к 2023 году. Инвестиционная компания Cowen предсказывает вторичному рынку рост на 29% ежегодно, а отчет McKinsey, совместно составленный с Business of Fashion в 2019 году, называет реселл в числе 10 главных тем года.

Second Friend Store

{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":50,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":42,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":false}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}
{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":100,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":42,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":false}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}
{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":150,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":42,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":false}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}
{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":200,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":42,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":false}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}
{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":250,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":42,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":false}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}
{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":300,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":42,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":false}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}
{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":350,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":42,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":false}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}
{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":400,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":42,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":false}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}
{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":450,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":42,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":false}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}
{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":500,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":42,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":false}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}
{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":550,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":42,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":false}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}
{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":600,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":42,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":false}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}
{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":650,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":42,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":false}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}
{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":700,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":42,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":false}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}

Пандемия, понятное дело, внесла свои коррективы, но стоит учесть, что рецессии и кризисы, как правило, играют на руку вторичному рынку. Обвал японской экономики в начале 1990-х привел к стремительному росту перепродаж в люксовом сегменте моды. В начале 2020 года похожий скачок в реселл-сегменте зафиксирован в Гонконге — в то время, как рынок люкса в Азии упал на 42%, компании, перепродающие брендовые сумки, увеличили продажи на треть, а ювелирные дилеры получили на 70% больше заявок на продажу бриллиантов от частных лиц. Исполнительный директор Vestiaire Collective Макс Биттнер рассказал Business of Fashion, что от желающих продать вещи буквально нет отбоя.


В итоге одни ставят в приоритет наличные и избавляются от драгоценного балласта, а другие покупают товары по заниженным ценам. Кажется, в такой ситуации реселлеры чувствуют себя увереннее обычных ретейлеров: они в меньшей степени зависят от новых релизов, их поставки стабильны, у них свои форматы, капитализация и философия. Но так ли они устойчивы на самом деле?

Нужное продать, ненужное купить

Долгие десятилетия до интернета продать ненужную одежду или купить слегка «пожившую» дизайнерскую вещь можно было в комиссионном или винтажном магазине, на блошином рынке, на гаражной распродаже, по знакомству или через объявление в газете.


Всерьез индустрия реселла изменилась в 1995-м — с появлением eBay и Craigslist. И если Craigslist в итоге стал удобным сервисом для продажи всего на свете (как российский «Авито»), то eBay постепенно наращивал популярность именно у фанатов моды и к нулевым стал чуть ли не основным инструментом сбыта дизайнерских вещей. Конечно, продавцы и покупатели проводили вечера не только там — особо редкие вещи «для ценителей» можно было найти при должном усердии на японском сайте Rakuten или аукционах Yahoo Japan; также не последнюю роль в становлении вторичного рынка сыграли модные форумы вроде SuperFuture и StyleZeitgeist, где участники продавали свои находки. И если eBay предоставлял покупателям функции защиты (с возможностью подать жалобу на продавца), но брал комиссию в 10% за сделку, то форумы работали как самоорганизованная структура: купля-продажа строилась на доверии и взаимоуважении, комиссия не взималась, аутентичность вещей почти не подвергалась сомнению — репутация в комьюнити была важнее.

По мнению автора Quartz Марка Бейна, переломный момент случился приблизительно в 2009–2011 годах, когда одна за другой начали открываться реселл-платформы — как общего назначения, так и узкоспециализированные. Собственно, в 2009 году запустились ThredUp, Vestiaire Collective и Tradesy; в 2011-м появились The RealReal, Poshmark и Depop. Первая половина «десятых» принесла еще больше разнообразных платформ: в 2012-м запустился литовский реселл-гигант Vinted, освоивший к моменту публикации уже двенадцать рынков — от крохотного Люксембурга до США, а также нишевый Byronesque, работающий в основном с инсайдерами моды и коллекционерами — на сайте можно купить старые коллекции Мартина Маржелы, Gucci Тома Форда, Balenciaga Николя Жескьера. В 2013 году открылся французский онлайн-реселл-бутик Re-SEE и запустилось японское маркетплейс-приложение Mercari, ставшее в итоге первой в Японии компанией-«единорогом» (то есть частным стартапом с капитализацией больше миллиарда). В 2014-м начала работу похожая по функционалу на «Авито» испанская компания Wallapop, ведущая торговлю через приложение, а также сервис по перепродаже дизайнерских сумок Rebag.

Параллельно с реселлерами люкса, архивных коллекций и просто ношеной одежды взлетел и рынок перепродажи кроссовок. Сникерхеды и поклонники уличной моды оккупировали eBay: начиная с 2010-го траты пользователей на кроссовки увеличивались экспоненциально. Уже в 2012 году был установлен мировой рекорд Гиннесса среди сникерхедов — коллекционер Джордан Геллер предъявил миру свою коллекцию из 2388 пар; в 2013 году он побил собственный рекорд с 2504 парами. Помимо коллекционирования Геллер был одним из самых активных реселлеров на eBay и за свою деятельность успел получить от Nike официальный отказ в обслуживании. Санкции от брендов мало смущали его и других энтузиастов, так что к 2014 году через сайт было продано больше шести миллионов пар кроссовок. На волне этого бума в том же году появился, пожалуй, самый известный реселл-сайт для хайпбистов Grailed; годом позже — аукцион StockX, работающий не только с предложением, но и со спросом: на сайте потенциальный покупатель оставляет заявку на ту или иную вещь, указывает размер и цвет — и ждет, когда кто-то выставит нужный лот на продажу — счет зачастую идет на минуты. Летом 2019 года капитализация StockX превысила миллиард долларов; в феврале того же года у Grailed, чья комиссия за продажу была значительно ниже, чем у eBay, насчитывалось более 3,7 миллиона пользователей.

Джордан Геллер

«Авито» и все все все

Первая российская реселл-платформа брендовой одежды, близкая по формату к The RealReal и Vestiaire Collective, запустилась сравнительно недавно, в 2017 году — Oskelly работает как с частными продавцами, так и с магазинами. На Oskelly последние продают и новые коллекции, и то, что осталось с прошлых сезонов, в том числе со скидками до 90%. В том же году официально заработал пермский сайт themarket, который в прессе прозвали российским аналогом Grailed, — идея создать площадку для реселла пришла Михаилу Постникову в 2016 году во время путешествия и началась с создания паблика «ВКонтакте». Обе ниши — реселл и уличной одежды, и люксовых товаров — на тот момент в России оказались свободны, конкуренции почти не было.

{"points":[{"id":4,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":6,"properties":{"x":50,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":5,"properties":{"duration":64,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":false}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}
{"points":[{"id":4,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":6,"properties":{"x":100,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":5,"properties":{"duration":64,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":false}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}

До открытия специализированных площадок перепродать одежду в российском сегменте интернета можно было на аукционе «Молоток.ру» (работал с 1999 по 2015 год), однако самым известным российским сайтом, на котором продавали дизайнерскую одежду (правда, без каких-либо гарантий подлинности), стал «Авито». Шведский бизнесмен Йонас Нордландер основал сайт бесплатных объявлений на деньги от продажи собственного интернет-аукциона Tradera (компанию купил eBay) в 2007 году, пока прочие зарубежные предприниматели игнорировали рунет, считая инвестиции бесперспективными. В 2015 году Mail.ru Group запустили конкурента «Авито» — «Юлу»; за первый же год работы мобильным приложением «Юлы» пользовались 2,5 миллиона клиентов, но и к 2020-му площадка так и не догнала своего главного конкурента.

В 2019 году объявления о перепродаже одежды на «Авито» занимали более 40% от общего числа всех объявлений на сайте, но для подкованных в моде пользователей «Авито» был не самым удобным сервисом: продавцам приходилось фотографировать одежду самостоятельно, покупателям — искать что-то ценное среди сотен плохих снимков.


Одним из первых комиссионных онлайн-магазинов, решавших обе проблемы, стал Second Friend Store Анны Любан, запустившийся как раз к началу глобального взлета реселл-платформ — в 2011 году. Продавец оставлял заявку в специальной форме, и команда сайта выбирала самые перспективные вещи для продажи, фотографировала их и выставляла на сайте с комиссией от 20 до 50 процентов. Так идея избавить от лишних вещей себя и подруг превратилась в бизнес со среднемесячной выручкой в 5 миллионов рублей.

Second Friend Store

По такому же принципу (продать все лишнее) в России запускаются небольшие независимые реселл-площадки — они могут даже не иметь сайта или шоурума. Торговля осуществляется через инстаграм, группы в фейсбуке, паблики «ВКонтакте» или через личные связи. Так запустился Lots: перепродавать дизайнерские вещи (собственные, а потом коллег и подруг) его создательницы Лилит Рашоян и Наташа Гуляева начали в телеграм-канале, а после создали сайт, где представлены либо актуальные дизайнерские вещи, либо проверенная классика. «Изначально мы просто хотели почистить свой гардероб. Испытывая большую любовь и интерес к красивым и нарядным вещам, мы все равно чаще ходим в одном и том же. При этом много вещей висят с этикетками, а туфли так и остаются лежать в коробке. Тут мы уже задумались о том, что на интуитивном уровне хочется меньше потреблять. Зачем множить в шкафу платья, которые ты захочешь надеть всего лишь раз?» — рассказала The Blueprint Лилит Рашоян. В самом деле, по оценкам Boston Consulting Group, больше 60% люксовых вещей, выставленных на продажу, оказываются совершенно новыми либо не имеют заметных следов носки.

{"points":[{"id":7,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":9,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":360}}],"steps":[{"id":8,"properties":{"duration":360,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":false}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}

У российского стартапа Bewearcy планы более масштабные. Они хотят помогать маркам перепродавать использованную клиентами одежду, а также возвращенные товары. «Наша концепция заключается в создании некоего моста между ретейлом и вторичным рынком, — рассказал The Blueprint сооснователь Bewearcy Иван Черкашин. — Bewearcy образовался совсем недавно, в конце прошлого года: мы увидели отчет о росте вторичного рынка за последние годы и посмотрели прогнозы консалтинговых компаний на ближайшие пять лет. Нам сразу стало понятно, что рынок ждут большие перемены. Но бренды к этому еще не готовы — весь рост и объем вторичного рынка проходит мимо них. Так родилась идея Bewearcy. Наше ключевое отличие от других реселл-проектов в том, что мы развиваем вторичный рынок бренда, работая в тесном сотрудничестве с ним. На базе нашей платформы мы создаем дочерний реселл-бренд или запускаем совместную коллаборацию по приему использованной одежды, в то время как другие реселлеры принимают одежду от людей на агентских условиях и перепродают за вычетом комиссии».


Самое интересное предложение Bewearcy — «перепродавать» товары, которые были возвращены в магазин. Черкашин говорит, что проблема с возвратами, правда, относится больше к рынку США, чем России — американские покупатели возвращают до 40% товаров в модном сегменте, и половина этих вещей уже не продается повторно. Чтобы избежать такой же проблемы в России, можно продавать возвращенные товары на реселл-платформе — со скидкой. «Возвраты чаще всего идут под ликвидацию. Поскольку наш проект имеет отношение к sustainability, в будущем мы хотим предоставить брендам решение по реализации непроданных товаров, тем самым сделать нашу планету чище и уменьшить финансовую нагрузку на компании», — продолжает Иван.

Bewearcy планируют развивать свою платформу не только в России, но и в Европе и США, но первым их партнером стал российский бренд 12Storeez. По словам генерального директора марки Ивана Хохлова, основатель стартапа сам предложил ему сотрудничество, однако идея о возможности реселла уже обсуждалась в компании. «У нас давно был этот проект в мыслях, мы понимали, что реселл-платформа даст дополнительные возможности как нам, так и нашим покупателям. Так как у компании было много проектов и ограниченное количество ресурсов, эту идею мы откладывали на потом и хотели реализовать в конце года. Когда наступила пандемия, мы решили, что можем запустить проект без детальной проработки и посмотреть, насколько людям это может быть интересно. Если до кризиса идеи sustainability лежали в морально-этической плоскости, сейчас они становятся необходимостью. Люди задумываются об осознанном потреблении и одни стремятся освободить шкаф от ненужных вещей, другие — меньше потратить на обновление гардероба. Реселл-платформа принесет пользу и тем, и другим». Принятые вещи 12Storeez будет обменивать на скидочные промокоды — их можно использовать на сайте марки.

12Storeez

Звезды и эксперты

Нарастив мощности, реселлеры пришли к выводу, что пора поработать не только над количеством, но и над качеством аудитории — просвещать, показывать лучшее, привлекая все больше покупателей из числа тех, кто до сих пор не рассматривал архивные предметы дизайна как инвестиции в гардероб. Экспертность и сторителлинг, которые всегда были отличительными чертами независимых площадок вроде Byronesque или нишевых комьюнити (вроде шоурума Huiben, основатели которого работают на чистом энтузиазме, рассказывая в инстаграме об истории архивных вещей Helmut Lang и Comme des Garçons), превратились в эффективные инструменты продаж. Кураторская работа и в особенности верификация стали необходимым условием работы реселл-платформ, торгующих уличной модой и люксом. «Оболочка как у eBay и фундамент как у Sotheby’s» — так определяют свой подход к работе The RealReal. По мнению основателя Oskelly Альберта Осканова, профессия верификатора будет все более востребованной. Нанимая оценщиков, платформа помимо собеседования проводит тестирование: «Мы предоставляем кандидату 20 товаров — оригиналы и фейки, которые мы специально приобрели или которые не прошли у нас экспертизу, и просим его отличить каждое изделие. Нам подходят только те кандидаты, которые решают все 20 кейсов успешно», — говорит Осканов. Также компания пользуется гаджетом Entrupy, распознающим модели брендовых сумок и их детали — и даже с его помощью экспертиза занимает от 15 минут до нескольких часов.

В конце 2016 года Grailed запустили ежесезонный проект Grailed 100, где команда сайта выбирает сотню лучших (часто — редких, архивных) вещей из всего, что продается на платформе; кроме того, на особых условиях (white glove services) сайт работает с коллекционерами и селебрити, среди которых — Канье Уэст и A$AP Rocky. И тут, разумеется, можно забыть о намерении сэкономить. Кстати, в клипе на песню Toosie Slide, который вышел в начале апреля, Дрейк появился в знаменитом камуфляжном бомбере Рафа Симонса из коллекции 2001 года Riot! Riot! Riot!, и буквально через две недели точно такой бомбер ушел на платформе Vestiaire Collective за 14 тысяч евро. Внушительная цифра, но для этой культовой куртки далеко не рекорд — в 2018-м на Grailed завалявшийся у кого-то экземпляр продали за 47 000 долларов.

Дрейк в клипе Toosie Slide

Знаменитости в итоге оказались куда более эффективными ролевыми моделями для покупателей, чем редакторы и эксперты по винтажу, вместе взятые. Появление Карди Би на церемонии вручения музыкальной премии «Грэмми» 2018 в архивном платье Mugler (модель Venus 1995 года) вызвало весьма оживленную реакцию среди модных журналистов и поклонников певицы — Vestiaire Collective зафиксировали почти двукратный рост интереса к Тьерри Мюглеру. На Farfetch фаворитами в секции винтажных вещей стали Mugler и Jean Paul Gaultier, последний — благодаря клану Кардашьян. Ну и после того как Дженнифер Лопес закрыла шоу Versace (весна—лето 2020) в реплике знаменитого платья с растительным принтом, которое она надевала на «Грэмми» в 2000 году, покупатели Vestiaire Collective начали искать винтажный Versace в целом на 75% чаще, а Byronesque получили больше 300 заявок на приобретение оригинального наряда.

Пока одни селебрити заимствуют платья из дизайнерских архивов, другие — от Джейн Фонды до Хоакина Феникса — повторно надевают вещи из собственных гардеробов. И если несколькими годами раньше таблоиды стыдили звезд за такую рачительность, сегодня актеры и певцы пропагандируют осознанное потребление и устойчивую моду. Тематика sustainability окончательно поглотила модный рынок в 2019 году — этичность производства стала новым хорошим тоном, а взлет вторичного рынка поддерживался философией conscious consumption. Правда, начало 2020 года поставило под большое сомнение радужную хиппи-мечту о том, что покупатели вот-вот переключатся на модный секонд-хенд, противостоя перепотреблению, — все же женитьба sustainability и вторичного рынка всегда была если не мезальянсом, то немного игрой: клиенты отправляются во флагманы того же The RealReal или на сайт Re-SEE не ради экологии, а ради экономии.

Дженнифер Лопес на шоу Versace, весна-лето 2020

Карди Би в платье Mugler, «Грэмми» 2018

Основательница Byronesque Джилл Линтон называет свой взгляд на происходящее на вторичном рынке циничным: «Мы запустили Byronesque, так как устали от коммерческого цирка, в который превратилась современная мода. Но мы и не считаем, что «старая вещь» обязательно значит «хорошая», реселл — это очередной цирковой номер. Мы полностью поддерживаем reuse, концепт повторного использования, правда, под ним часто имеют в виду покупку по дешевке кроссовок или сумок из прошлых коллекций — то же самое бессознательное потребление. Будут ли люди покупать меньше и осознаннее? Едва ли, пока им навязывают неприличное количество товаров. Большая часть реселла — это просто куча старых вещей, которую никто не разбирал, и теперь некоторые бренды, скорее всего, будут продавать эту одежду под видом „архивов“ с огромными скидками».

Кто переживет этот кризис

Сразу стоит сказать, что никакой панацеи от нынешнего кризиса на реселл-рынке пока не придумали. В этом смысле показательны результаты интернет-магазина люкса The RealReal. После оглушительного успеха в первый день выхода на биржу в 2019 году капитализация компании превысила 2,39 миллиарда долларов, а цена акции поднялась до 28 долларов 90 центов — почти в два раза выше от заявленной. 16 марта 2020 года, в разгар пандемии, цена за акцию REAL опустилась до рекордно низкой отметки в 5 долларов.


Самый сильный иммунитет пока продемонстрировали реселлеры хайповых товаров. Несмотря на то что рынок перепродажи кроссовок часто сравнивают с фондовой биржей, хайпбисты оказались более морально устойчивы, чем трейдеры. В то время как индекс Доу — Джонса упал на 30%, продажи на StockX просели всего лишь на 4%. «Вторичный рынок относительно изолирован, поэтому он или вырастет, или как минимум устоит», — считает редакционный директор Highsnobiety Джиан Делеон.

В целом же результаты в основном зависят от того, насколько агрессивен (или изобретателен) менеджмент компаний. В частности, успех StockX у многих вызывает вопросы — компания, не забывающая напоминать о благотворительной деятельности и заявляющая о соблюдении мер безопасности, не закрыла склады и центры верификации товаров, фактически подвергая опасности собственных работников. Несмотря на то что мэрия Нью-Йорка обязала Vestiaire Collective закрыть городской склад, платформа нашла способы договориться и продолжить работу, оставив скептиков гадать, как использованные кроссовки попали в число предметов первой необходимости.


Игроки помельче меж тем думают, что растущее недоверие к корпорациям откроет перед небольшими компаниями большие перспективы. «Деятельность онлайн-рынков вроде Amazon скомпрометирована, люди снова обращают внимание на малый бизнес. Это связано не только с тем, что предприниматели стали более отзывчивыми, но и с тем, что именно они нуждаются в поддержке своей аудитории — для выживания. Люди все еще покупают одежду — онлайн-шопинг остался одним из немногих развлечений во время изоляции», — рассуждают создатели шоу-рума Huiben в переписке с The Blueprint.

Вот только при всех симпатиях потребителей у маленьких компаний и шансы выжить невелики. Аналитик компании Bernstein Лука Солка признался изданию Business of Fashion, что настроен пессимистично: «Я ожидаю, что вторичный рынок просядет так же, как и основной, или даже сильнее, если допустить, что у тех, кто покупает секонд-хенд, больше шансов потерять работу».


Впрочем, на руку реселлерам могут сыграть проблемы брендов с поставками и коллекциями грядущих сезонов, ну и конечно, переосмысление покупателями их жизненных ценностей. «Мы считаем, что кризис в области здравоохранения кардинально изменит покупательские привычки и лишь ускорит переход к сознательному потреблению. Поскольку процессы существенно замедлились, у всех будет время подумать о ценностях, о последствиях нашего образа жизни. Потребители уже начали менять свой стандартный подход на ценностно-ориентированный, и пандемия их еще сильнее простимулирует», — сказала корреспонденту The Blueprint генеральный PR-директор Vestiaire Collective Мелани Хьюджс.

Подстилая соломку, на реселлеров все сильнее полагаются и бренды, и бутики. В середине апреля The RealReal получил на 30% больше товаров прямиком от марок-партнеров по сравнению с прошлым годом. Проекты Byronesque с ретейлерами, которые обсуждались еще до пандемии, не отменились: «Они поставили нас в приоритет, так как готовятся к изменению потребительских привычек, а также, скорее всего, потому что осенью будет нехватка новых коллекций», — объясняет Джилл Линтон. Секция pre-owned, которую дизайнерский дуэт Marques’Almeida запустил в феврале этого года, чтобы перепродавать на сайте собственные коллекции, «оказалась самой результативной и продолжает ею быть», — заверила The Blueprint соосновательница бренда Марта Маркес.

Marques’Almeida

Ситуация на российском реселл-рынке пока что заметно отличается от общемировой. Помимо пандемии на покупателей влияет и курс доллара. «Продажи упали на 50%, а с прошлой недели наблюдается падение среднего чека. С регионами пока попроще, до них волна еще не докатилась. Мы перераспределили рекламные бюджеты и активно продаем в регионы, это сильно нас сейчас поддерживает», — говорит основательница Second Friend Store Анна Любан, при этом она не теряет оптимизма и перестраивает процессы таким образом, чтобы сохранить достойный уровень сервиса для продавцов и покупателей. Падение покупательской способности ощутили и создательницы Lots. «Люди живут в неведении, что будет завтра, смогут ли они вообще „выгулять“ босоножки этим летом. Согласно нашей статистике, хорошо продаются сумки и комфортная одежда: трикотаж и худи», — объясняет положение дел Лилит Рашоян. «В первые дни карантина мы зафиксировали отрицательную динамику, — поддерживает коллег основатель Oskelly Альберт Осканов. — Скорее всего, основной причиной стала растерянность клиента ввиду сложившейся ситуации: ему нужно было время, чтобы адаптироваться к новым реалиям, так же, как и нам». Осканов уверен, что после карантина динамика продаж возрастет: «В сознании людей произошел ряд позитивных изменений, и для нас, и для экологии главное то, что покупки становятся намного более осознанными».

Лучшие материалы The Blueprint
в нашем канале на Яндекс.Дзен

{"width":1200,"column_width":90,"columns_n":12,"gutter":10,"line":40}
false
767
1300
false
true
true
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: tautz; font-size: 16px; font-weight: 400; line-height: 21px;}"}